Старший сержант пошевелился, зашипев от боли, но это было, пожалуй, к лучшему. Раз что-то болит, значит, оно еще цело и при тебе, а не валяется в нескольких метрах остывшим куском мяса. Вот только на этом все хорошее в нынешнем положении десантника, так и не дождавшегося своего дембеля, закончилось. К винтовкам, не дрожавшим в крепких руках привычных к оружию людей, прилагались два молодых парня в камуфляже непривычной расцветки. Из-под среза касок, обтянутых все той же маскировочной тканью, на распластавшегося на камнях, в пыли, грязи и собственной крови десантника внимательно наблюдали две пары глаз, смотревших на раненого врага с напряженных лиц, одно из которых было черным, точно шоколад.
– Твою мать, – не смог сдержать самого искреннего удивления Олег. – Негр, чтобы тебя!
– What, – оскалив идеально белые клыки, с явной обидой воскликнул темнокожий солдат, вскидывая свою М16А2 с укрепленным под стволом фонарем, и тонким, точно карандаш, лазерным целеуказателем, укрепленным слева на рифленом цевье. – I' am Nigger? Fucking russian!
Щелкнув затвором, американец коснулся спускового крючка, и только резкий окрик его напарника сдержал обиженного бойца. Несколько секунд враги о чем-то спорили, скальными утесами нависая над Олегом, который ощутил себя беспомощным и слабым. Сержант увидел ствол своего автомата, лежавшего всего в каком-то десятке шагов, и, быть может, не слишком сильно пострадавшего при бомбежке. Все-таки "калашников" – это не изнеженные американские "стволы", которые боятся каждой пылинки. Но вот добежать до оружия было физически невозможно, а добраться ползком… Что ж, тогда обидевшийся не "негра" американец наверняка сможет осуществить свою задумку, и совесть его, да и его товарища тоже, будет спокойна.
– Stand up! – тот из американцев, что имел вполне европейскую внешность, коротко дернул стволом винтовки снизу вверх, подкрепляя свой приказ вполне доступным жестом, не понять который было бы весьма трудно. – Go!
– Ублюдки, – прохрипел, медленно поднимаясь, Олег Бурцев. Мир перед глазами вдруг завертелся в бешеном хороводе, и сержант чуть не упал, с трудом сохранив равновесие. – Суки!
Американцы держались от пленника на почтительном расстоянии, цепко следя за каждым жестом едва живого сержанта. Осмотревшись, Олег понял, что боя, по крайней мере, здесь, кончился отнюдь не победой своих товарищей. Среди трупов и руин, развороченных, не иначе, как прямым попаданием авиабомб среднего калибра, бродили, перебрасываясь фразами на английском, люди в точно таком же камуфляже, с тем же оружием, что было у парочки, конвоировавшей его самого, гвардии старшего сержанта Олега Бурцева.
Медленно шагая, не обращая внимания на болезненные тычки стволов в спину и брань, которой он все равно почти не понимал, Олег не забывал смотреть, запоминая все, что его окружало. На дальнем конце летного поля сержант увидел остовы двух БМП, покрытых копотью. Машины явно сожгли вместе с экипажем, а то еще и с десантниками, и Бурцев едва сдержал слезы, представив, каково было умирать в тесноте бронемашин тем парням, не имевшим ни малейшей возможности спастись, выбираясь из плена брони, дарившей обманчивое чувство безопасности до тех лишь пор, пока вокруг не начинают свистеть пули.
В прочем, досталось не только защитникам города – в стороне Олег увидел уложенные ровными рядами тела в чудом, непривычном обмундировании, и несколько бойцов, на время даже оставивших где-то свое оружие, даже снявших каски, как раз продолжали таскать мертвецов, укладывая их во все новые шеренги. Противник смог закрепиться здесь, предварительно полив эту землю изрядной долей собственной крови.
На сержанта смотрели с неприкрытой злостью и презрением. Каждый, кто попадался на пути, разглядывал пленника, грязного и оборванного, точно нищий, что-то с неприязнью бросая в его лицо и смачно сплевывая под ноги. На это Олег уже не обращал внимания. Никогда прежде он не задумывался над тем, как поступит, окажись в плену, а теперь времени на размышления вдруг просто не осталось.
Сержант видел тех, кто, попав в руки бандитов в горах, находил в себе силы сбежать, порой оставляя за спиной немало трупов своих врагов. Видел он и тех, кого выкупали из плена, обменивали на боевиков после многомесячных переговоров. Эти ничтожные, утерявшие всякое сходство с людьми создания затравленно смотрели на всех, дрожа и хныча.