– Он очнулся, – прозвучал возле самой головы чей-то голос, совсем юный, как показалось генералу, и в поле зрения командующего появился темный силуэт, участливо склонившийся к Бурову.
Было трудно здраво оценить поток ощущений, нахлынувших, будто прорвав вдруг плотину. Прежде всего, генерал успел понять, что движется, хотя сам не шелохнулся ни разу. Также стало ясно, что поверхность, на которой лицом вверх, уставившись в небо, лежал командующий, колыхалась, и в этих колебаниях ощущался некий ритм, неровный, сбивчивый, но все же явно подчиненный определенной размеренности. Дальнейшему обдумыванию происходящего помешал незнакомый офицер в темном комбинезоне танкиста.
– Товарищ командующий, – человек, на голову которого был натянут сбитый на затылок танковый шлем, низко нагнулся, приближаясь к лицу Сергея. – Товарищ командующий, вы меня слышите?
– Что происходит? – с трудом заставил разомкнуться губы генерал, из глотки которого рвались не слова, но едва различимый хрип. – Доложите обстановку!
– Товарищ командующий, у вас сильная контузия – мина разорвалась слишком близко. Кроме того, вас ранило в бедро. Вам нужно в санчасть, как можно быстрее, пока еще…
– Какого черта? Вы что, идиот?! – взревел генерал, рывком сев и только теперь поняв, что лежал он на плащ-палатке, которую с натугой тащили два бойца, остановившиеся сейчас, при появлении старшего офицера. – Какова обстановка? Потери? доложите о расположении сил! Что предпринимает противник?
Офицер-танкист, на полевых погонах которого Сергей Буров различил одну звезду, вздрогнул, когда в лицо ему стегнул злой, хриплый крик генерала.
Виноват, товарищ командующий, – торопливо ответил майор. – Противник остается на прежних позициях. Бой стих, и мы, и янки перегруппировываем силы. Американцы продолжают укреплять оборону плацдарма.
– Связь с кем-то установить удалось? Хоть с кем, черт вас возьми?
– Все радиостанции работают на передачу. Противник ставит сильные помехи, но, возможно, нас кто-то услышал.
– А танки? Где танки, черт возьми?!
– Здесь, товарищ командующий, – вдруг улыбнулся майор. – Мой батальон уже занял исходные позиции. Вам нужно только отдать приказ!
Последний слова офицера не смог заглушить даже натужный рык мощного дизеля. Из-за поворота медленно, грозно лязгая гусеницами, выползла громада танка Т-62М, выпростав перед собой казавшийся чересчур тонким ствол орудия. Кроша грунтозацепами стальных траков асфальт, танк уверенно продвигался вперед, наползая всеми своими тоннами на генерала Бурова. В нос ударил резкий запах выхлопных газов, плотным темным облаком повисших позади боевой машины. Но для генерала сейчас едва ли нашелся бы аромат, более сладостный, ведь Сергей Буров вдыхал запах долгожданной победы. Сорок вторая гвардейская мотострелковая дивизия входила в Грозный, став камнем, что нарушает равновесие любых весов.
По пояс высунувшись из люка командирской бронемашины М577А1, бригадный генерал Хоуп взглядом провожал дымящиеся руины русского блокпоста. На этой заставе, не первой из тех, что оказались на пути передового батальона Третьего бронекавалерийского полка, в колоннах которого, вопреки здравому смыслу, передвигался и штаб всего подразделения, оказалось достаточно дизельного топлива, чтобы дым пожара взметнулся в небо на много десятков футов, путевой вехой отмечая маршрут наступления. Генерал не мог оторвать взор от разгромленного поста до тех пор, пока дорога, разбитое гусеницами тяжелой техники, размытое дождями шоссе, не сделала резкий поворот, огибая довольно высокий холм с крутыми склонами, усеянными большими валунами.
Покосившись на холм, Элайджа Хоуп передернул плечами – лучшую позицию для засады трудно было придумать. Даже взвод, имею он достаточно противотанковых гранатометов, мог надолго остановить колонную, протискивавшуюся сквозь теснину очередной лощины. Полк уже почти выбрался из гор на равнинную часть этой русской республики, но все же рельеф оставался самым важным препятствием для маневра. Хоуп почувствовал, как сердце замерло в ожидании, когда же из-за камней, оттуда, со склона, с вершины холма, вздымавшейся на сотни футов над узкой дорогой, брызнут свинцом пулеметы и с шелестом ринутся вниз управляемые ракеты, вонзаясь в стальные корпуса танков и бронемашин.
Можно было представить, как какой-то мальчишка, прильнув к оптическому прицелу, наводит перекрестье нитей прицельной сетки на его, Элайджи Натаниэла Хоупа, грудь или голову, поглаживая спусковой крючок. Миг – и отрывисто грянет выстрел, просвистит пуля, и раскаленный свинец вопьется в плоть генерала, обрывая нить его жизни.