Истребители "Файтинг Фалкон", набирая высоту, разворачивались на юг, в сторону своих баз, где пилотам предстояло, дождавшись, когда техники пополнят боекомплект, вновь оторваться от земли, отправляясь в очередной вылет. За спинами летчиков, уводивших свои машины к облакам, оставалась вереница самоходных орудий, превратившихся в неподвижные глыбы металла, скрывавшие в себе тела своих экипажей, принявших смерть, даже не поняв толком, что оказались в гуще сражения. Генералу Бурову так и не суждено было дождаться подкрепления. В прочем, командующий не сидел на месте, и был готов перейти к действиям уже сейчас. Во взбудораженном Грозном шли лихорадочные приготовления, неразличимые для спутников, и время ожидания уже истекало.
Канонада стихла неожиданно, и на прилегавшие к аэропорту чеченской столицы кварталы опустилась тишина, после почти не прекращавшегося грохота разрывов казавшаяся полнейшей, несмотря на доносившийся отовсюду рев моторов, лязг стальных гусениц, отрывистые команды и крики раненых, которых на своих плечах тащили в укрытие их товарищи и бойцы из медсанбата.
Земля еще дрожала, источая дым из множества воронок, которыми, словно оспинами, была изрыта мостовая, но артобстрел прекратился. Град снарядов внезапно иссяк, но воцарившееся спокойствие вовсе не сулило ничего хорошего.
– Боеприпасы кончились, – произнес кто-то за спиной генерала Бурова. – Выдохлись, падлы!
Несмотря на то, что грохот выстрелов смолк, в ушах все еще звенело, а во рту не исчезал привкус пепла и крови. Всюду лежали трупы, а к тем, кто еще был жив, спешили санитары. И все же командующий армейской группировкой в Чечне, в точности как полководцы минувших эпох, теперь управлявший остатками своей армии не из безопасного штаба, а под огнем противника, которого отделяли порой ничтожные десятки метров, чувствовал некоторое облегчение. Враг как-то пытался огрызаться, но силы его были на исходе. Наверняка кончались патроны, а теперь умолкли и пушки, не то и впрямь израсходовав боезапас, а может, просто стволы перегрелись.
– Снаряды доставят на вертолетах, – зло ответил, даже не обернувшись, чтобы понять, с кем спорит, командующий. – Всего полчаса, и они продолжат, черт возьми. Нужно закрыть небо над Грозным для авиации янки, и тогда мы сможем одним ударом покончить с их десантом. Когда же дивизия войдет в город?
Бригада Сто первой воздушно-штурмовой дивизии американцев, высадившаяся на аэродроме, три десантных батальона, всего чуть более двух тысяч бойцов, впилась в перепаханное взрывами летное поле мертвой хваткой, все глубже вгрызаясь в землю, и теперь от обороны перешла к активным действиям. Американцы, вовсе не казавшиеся обреченными, хотя фактически и попали в окружение, пытались расширить плацдарм, наверняка готовясь к приему пополнения. Все здесь, в Грозном, знали, что по другую сторону Кавказского хребта ждали своего часа еще две полнокровные десантные бригады, всего без малого пятнадцать тысяч бойцов, включая и подразделения обеспечения. Высадившимся в Грозном солдатам предстояло продержаться совсем немного, прежде, чем соотношение сил должно было измениться. И они держались, не желая отступать.
Грозненский аэропорт, занятый врагом, превратился в подобие неприступной крепости, яростно плевавшейся во все стороны раскаленным свинцом. Доставленные по воздуху орудия обрушили огненный шквал на город, заставив генерала Бурова отдать приказ об отступлении, поле того, как под обстрелом погибла почти рота. Командующий не мог позволить себе так легко терять людей, которых собирали отовсюду, пытаясь скопить достаточно сил для решающего удара.
– Авиации давно не слышно, – заметил начальник штаба танкового батальона, пока находившегося на переднем крае и готового своей несокрушимой мощью остановить любые попытки противника перейти в атаку. В прочем, последнее казалось совершенным вымыслом.
– Ублюдки к чему-то готовятся, – мрачно ответил командующий. – Их самолеты и вертолеты должны виться над нами постоянно, осыпая бомбами. Не верю, что янки забыли о своих десантниках, оставив их нам на съедение.