Однако, несмотря на потери, несмотря на то, что над колоннами техники вились, точно рой кровососущей мошкары, звенья и целые эскадрильи вражеских самолетов, щедро рассыпавших над степью бомбы, наступление продолжалось. Вздымая пыльные шлейфы, оглашая всю округу ревом мощных дизелей и лязгом стальных траков, сотни танков и бронемашин, танковая и две мотострелковые дивизии в полном составе, мчались по ставропольским степям на юг. Их целью был Грозный, откуда поступил панический призыв о помощи, и где уже высаживались американские десантники, с ходу вступая в бой.
Танкисты шли в атаку на свой страх и риск. Над всем югом России бушевала невидимая, но собравшая колоссальную мощь буря, настоящий шторм электромагнитных помех, намертво глушивший всякую связь. И потому далеко не все в этих краях еще знали о начавшейся войне. Жители отдаленных поселков и хуторов, включая свои телевизоры и радиоприемники, с удивлением слышали звучавший из динамиков вой и треск помех, недоуменно переглядываясь и пожимая плечами. Лишь доносившийся из поднебесья гул турбин мог натолкнуть их на какие-то догадки, но здесь каждый знал о грандиозных учениях, и потому на маневры списывалось слишком многое.
Офицеры, командиры полков и батальонов, были осведомлены намного лучше, но это в действительности мало что меняло. Противник, искушенный в подобных делах, бил не по людям и технике, а по боевому духу, лишая солдат и их командиров уверенности, мешая согласовывать любые свои действия. Все штабы, командные центры, все это, хоть и находилось в считанных десятках, в лучшем случае – в сотнях километров, будто перестало существовать, переместившись, например, на другую планету. Некому было думать за командиров дивизий, полков и батальонов, некому стало теперь принимать на себя весь груз ответственности. Шла война, необъявленная, но жестокая и беспощадная.
И все до единого, обычные механики-водители, сотрясавшиеся во чревах многотонных танков и боевых машин пехоты, и командиры, находившиеся в относительном комфорте штабных машин, думали об одном. Каждого из них вне зависимости от должности и количества звезд на погонах, терзала единственная мысль – почему несколько сотен боевых машин, несколько десятков тысяч солдат, сжавшись в стальной кулак, до сих пор почти не ощутили на себе всю мощь ракетно-авиационных ударов противника, на которые американцы всегда были такими мастерами. Каждый хотел знать, почему танки, вместо того, чтобы полыхать среди выжженной степи, стремительно и неотвратимо идут к своей цели, чтобы там встретиться, наконец, с живым, осязаемым и вполне уязвимым врагом. Но ответа никто не знал.
А где-то по другую сторону границы офицерам, не покидавшим штабы уже несколько часов, было совсем не до русских танков. Точнее, они не сомневались, что очередь дойдет и до них. Но в те самые минуты, когда бронированная армада, оглашая ревом ставропольские степи, мчалась на юг, к окутанным дымкой хребтам Кавказа, севернее, в небе над степями Калмыкии разворачивалось грандиозное воздушное сражение. Там, в высоте, лучшие люди страны приносили себя в жертву, чтобы такой ценой их соратники могли хотя бы попытаться взять реванш, ибо, проиграв первое сражение, они еще не проиграли эту войну.
Полустершаяся разметка взлетной полосы метнулась под брюхо стремительно разгонявшегося истребителя, и грязно-белые полосы слились воедино. Тело на мгновение наполнилось непривычной тяжестью, а затем земля вдруг провалилась куда-то вниз, и над головой, всюду, куда бы ни был обращен взгляд, раскинулась лазоревая чаша небосклона, обрамленная по краю, по самой линии горизонта, клубившимися белоснежными облаками, надвигавшимися откуда-то с севера.
– Наш эшелон – восемь тысяч, – произнес Владислав Малинин в микрофон переговорного устройства, находившийся возле самого уголка рта. – Скорость девятьсот, курс двести. Район сбора группы – квадрат девять-четырнадцать.
Командующий авиацией войск противовоздушной обороны, крепко стянутый привязными ремнями, отсюда, из задней кабины тяжелого истребителя-перехватчика Су-30, видел протянувшиеся в вышине белесые, быстро таявшие следы, оставленные другими самолетами, взлетевшими раньше. В небе находилось уже не меньше двух десятков крылатых машин, стремительных и мощных Су-27 разных модификаций, почти все, что оказалось способного летать в липецком Центре боевого применения фронтовой авиации. И теперь эта армада, вооруженная до зубов, сбивалась чуть в стороне от авиабазы в огромную стаю, готовую по приказу генерала Малинина развернуться на юг, чтобы там, над иссушенными беспощадным солнцем степями схлестнуться насмерть с силами врага.