Генерал-полковник ощущал себя в эти минуты древним ратником, отправляющимся на битву с жестокими чужеземцами. Быть может, тысячу лет назад эти степи топтали копыта боевых коней его предков, уходивших за горизонт, чтобы там, в неведомых краях, дать бой коварным хазарам, печенегам или половцам, жаждавшим русской крови. И вот новый враг грозит родной стране, и должно встать на его пути, чтобы, даже ценой собственной жизни, остановить его, утопив в собственной крови. И пусть звенящую сталь кольчуги заменил противоперегрузочный костюм, а вместо узкой прорези забрала командующий смотрел на мир сквозь плексиглас солнцезащитных очков и прицел нашлемной системы целеуказания, избавиться от странного чувства было не просто. Оседлав стального крылатого коня, генерал мчался навстречу врагу, уходя в неизвестность и увлекая за собой свою дружину, безграничную верную вождю до самого конца.
– Радары без приказа не включать, – распорядился генерал-полковник Малинин. – Пока возможно, действовать по командам с наземных пунктов наведения. Всем смотреть по сторонам – противник может появиться в любой момент!
– Принято, – отозвался пилот, находившийся в передней кабине, и сейчас взявший на себя все управление крылатой машиной, уверенно взбиравшейся ввысь, к самому солнцу. – Высот шесть тысяч, скорость девятьсот. Следуем в квадрат девять-четырнадцать. Есть смотреть по сторонам!
Приказ Малинина слышали пилоты всех без исключения самолетов, и тех, что уже оторвались от земли, и тех, что еще только готовились к взлету, ожидая команды диспетчера, в свою очередь, ждавшего, когда освободится взлетная полоса. И командующий мог видеть своими глазами, что приказ был исполнен немедленно и в точности. Широкоформатный экран отображения тактической обстановки, занимавший большую часть приборной доски перед вторым пилотом тяжелого Су-30, оказался буквально заполонен метками, обозначавшими самолеты разных типов, среди которых пока не было ни одного "чужого". Генерал мог видеть положение каждого из своих истребителей, управляя их действиями, и весомый вклад в это вносил самолет радиолокационного дозора А-50, величаво проплывавший в эти мгновения над ангарами и казармами липецкой авиабазы.
– Вторая эскадрилья, я Первый. Ваша задача – прикрыть "гриба", – приказал Малинин. – Пока в воздухе остается хоть один из вас, его радар должен работать!
– Вас понял, Первый, – раздалось в ответ. – Здесь все начеку. Никто не прорвется мимо нас!
Тяжеловесный Ил-76, отличавшийся от своих военно-транспортных собратьев массивным десятиметровым дисковидным обтекателем антенны радиолокатора кругового обзора вполне заслуживал этого жаргонного названия, но не было в нем ничего пренебрежительного и даже ироничного. Радиолокационный комплекс "Шмель", главное "оружие" небесного тяжеловоза, позволял "видеть" чужие самолеты на расстоянии свыше полутысячи километров – радар, находящийся на высоте добрых десять тысяч метров над землей, обладал намного большими возможностями, чем наземные локаторы, даже самые мощные из них.
Только А-50 – а таких машин в распоряжении командующего было целых две, очень неплохо – мог уравнять шансы русских пилотов в схватке с американцами, ведомыми в бой по командам с "летающих радаров" типа "Сентри", и потому летчики приняли приказ Малинина со всей ответственностью. В воздушном бою ныне, как и всегда, большие шансы на победу у того, кто первым увидит врага и успеет занять наиболее удобную позицию для атаки, а потому по обоим бортам "Ильюшина" пристроилось сразу по два звена Су-27, и еще несколько машин держались во внешнем кольце обороны. В общем же почти треть наличных сил была направлена на защиту самолетов дальнего радиолокационного наблюдения от любой угрозы. И пусть пилотам истребителей эскорта, возможно, даже не придется принять участие в сражении, но остальные, получая информацию от А-50, будут действовать втрое эффективнее.
– Первый, я база, – диспетчер, отправлявший в полет один за другим истребители, вызвал Малинина, когда его самолет уже удалился от Липецка не менее, чем на сотню километров. – Все машины в воздухе!
Всего в распоряжении генерал-полковника было сейчас чуть менее полусотни "Журавлей", тяжелых истребителей Су-27, меньше, чем мог бросить против них вконец распоясавшийся враг. Что ж, и этого могло хватить, чтобы принять в родном небе достойную смерть, заставив противника надолго запомнить, как сражаются русские летчики.
– Внимание всем, – на общей частоте произнес Малинин, которого мог слышать каждый без исключения пилот. – Курс сто восемьдесят! На связь без моего приказа не выходить!
Полсотни истребителей, теснившиеся вокруг двух "Ильюшиных", словно цыплята вокруг своих наседок, разом изменили курс. Стая, превращаясь в стальной кулак, двинулась на юг, навстречу врагу. А где-то внизу ползли по степи танки и бронемашины, и их экипажи тоже спешили вступить в бой, побыстрее добравшись до врага, мертвой хваткой вцепившись ему в глотку, ломая, пусть даже в предсмертном броске, хребет.