Неожиданно мужчина дернулся и шагнул к соседнему холодильнику, оставаясь спиной к Саше. Но сделал он это почему-то боком, да еще так быстро и неестественно, что она вздрогнула. С ним явно было что-то не так. В магазине стало еще холоднее, настолько, что Саша обхватила себя руками. Холод был таким ощутимым, что его уже не получалось списать на кондиционер. Подсознательно Саша понимала: холод исходит от таинственного посетителя.
В этот момент она приняла единственно верное решение, которое, как она сама считала, спасло ей жизнь. Стараясь не смотреть на мужчину, она бросилась к двери в подсобку. Да, пусть она действовала вопреки всем инструкциям, оставляя магазин открытым и без присмотра, да еще и с клиентом в зале. Но ей было все равно. Следовало спрятаться и ждать, пока странный посетитель не уйдет. По счастью, дверь подсобки закрывалась на замок, пусть и не очень крепкий. Саша почти не удивилась, когда не нашла там ни Вовы, ни Василича. Она не знала, куда они могли деться, но не сомневалась – к их исчезновению причастен мужчина в пальто.
Каким-то шестым чувством она догадывалась, что исчезли они после того, как посмотрели ему в лицо. Василич сидел прямо у двери и наверняка поднял взгляд на входящего, а Вова был в зале, когда туда прошел незнакомец.
Саше повезло. Просидев в подсобке несколько часов, она вместе с рассветом решилась выглянуть из укрытия. Мужчина в пальто к тому времени ушел, и даже из товара ничего не пропало, несмотря на то, что магазин стоял открытым несколько часов.
Вову и Василича с тех пор никто не видел. Их объявили пропавшими без вести и поначалу искали, но безуспешно. Полиция считала, что их могли похитить, хотя какой выкуп можно получить за бедного студента и военного пенсионера? В итоге эта версия тоже не подтвердилась.
В магазине были видеокамеры, но и они не смогли пролить свет на произошедшее. Оказалось, что камеры выключились сразу после полуночи, буквально за несколько минут до прихода необычного посетителя, и вновь включились лишь через три часа.
Выглядело это так, словно камеры оказались не способны запечатлеть того мужчину – и в особенности его лицо.
– Что-то мне тоже расхотелось в ночные смены работать, – пробормотал я.
– А ты что, собирался? – не без иронии спросил Влад.
– Вообще-то нет. Но ты прикинь: работаешь себе, работаешь, а тут какая-то бабайка приходит. И говорит тебе: «Ты уволен, бездельник!» Стремная тема…
– Я, кстати, тоже одну историю про магазин знаю, – перебил Влад.
Костя вышел на улицу и вдохнул холодный осенний воздух. Еще один час мучений позади. Теперь у него есть два дня до следующего занятия, чтобы восстановиться.
Прошло уже четыре месяца с того дня, как родители записали Костю на уроки фортепиано к Любомиру Алексеевичу. Костя усмехнулся про себя. Надо же, какое имя положительное – Любомир. В реальности преподаватель частных уроков если и любил что-то, то только классическую музыку, зато ненавидел все остальное – включая нерадивых учеников вроде Кости.
Сколько раз он говорил родителям, что не хочет заниматься музыкой? Сколько раз убеждал, что и так достаточно устает в школе? Но их не проймешь. Нужно духовно развиваться, говорили они. Компьютер – это сплошная деградация, говорили они.
Костя пытался хотя бы уговорить их сменить преподавателя, но они души не чаяли в Любомире Алексеевиче. «Пусть строгий, зато опытный, кой-чему научит», – наставительно говорил папа. «И берет недорого», – тихо добавляла мама.
Костя скрипел зубами и послушно ездил три раза в неделю на другой конец города, где жил учитель. Там он в течение часа пытался сыграть простые упражнения, после чего неизменно выслушивал ряд искусных оскорблений в свой адрес.
Любомир Алексеевич был грузным мужчиной за шестьдесят с абсолютно лысой головой и густыми черно-седыми бровями, из-за чего его насупленный взгляд приобретал по-настоящему свирепый вид.
– Сыграй мне гамму ля-минор, – говорил он своим низким голосом, но едва Костя начинал играть, учитель останавливал его.
– Ты слышал, что я сказал? – голос его становился громче. – Ля-минор! А ты что играешь?
Костя пытался снова, лишь для того, чтобы его вновь остановил властный жест.
– Ты на завтрак что сегодня ел?
– На завтрак? – Костя опешил. – Ну, омлет…
– Омлееет, – издевательски передразнил учитель. – В следующий раз можешь пососать собственные пальцы. Они у тебя все равно как сосиски, шевелятся еле-еле!
В таком духе проходили все их занятия. Сегодняшний день не стал исключением. Благо, урок остался позади.
Костя прошел через дворы и вышел на остановку. Там он купил в ларьке несколько жвачек, чтобы поправить испорченное настроение. Лишь когда развернул упаковку и сунул несколько штук в рот, вспомнил, что покупать их не стоило. Лишних денег у него сегодня не было. Те, что имелись, были выданы мамой строго на дорогу.
Теперь ему было нечем оплатить проезд.
Костя все равно запрыгнул в автобус, понадеявшись, что пронесет.
Не пронесло: кондуктор с руганью высадил его уже через несколько остановок.
