Бог потребовал у Авраама: «Возьми сына твоего единственного, которого ты любишь, Исаака, и принеси его в жертву воссожжения». Богу надо было испытать Авраама. Но Авраам не знал об испытании. Он знал лишь повеление Бога. Прав или не прав Бог, для Авраама такого вопроса не существовало. Раз нужно Господу, то этого достаточно. Его вера была абсолютна, не критична, на то она и вера. Если бы Господь стал приводить мотивы своего требования, Авраам мог усомниться, спорить. Но Господь ничего не объяснял. И Авраам взял сына и повел его. Сын спросил: «Вот огонь и дрова, где же агнец для воссожжения?» Отец отвечал: «Вот усмотрел себе агнца для воссожжения, сын мой». Исаак все понял и попросил связать его. В последний миг, когда связанный Исаак лежал на жертвеннике и Авраам поднял руку с ножом, чтобы заколоть его, ангел остановил жертвоприношение.
Вера Авраама исключала сознание греховности его поступка. Господь не мог повелеть ничего противобожеского, злодейского.
Авраам любил Исаака, Петр недолюбливал Алексея, Аврааму Бог приказал, Петру никто не приказывал, ему самому надо было взять нож и занести над Алексеем. И не было ангела, чтобы остановить его.
Что служило ему оправданием?
С годами его все сильнее захватывала идея Отчизны. Ради нее он не щадил себя, не считался со здоровьем, ради нее мог даже отстранить от себя друга детства — Алексашку Меншикова. Идея Отчизны придавала силы, она же порабощала, снимала нравственные запреты.
Идея Отчизны несравнима с верой в Бога, поэтому Петру было совсем не просто переступить и традиции, и общечеловеческое, и мнения общества, и религиозное чувство, и пойти на столь неслыханное в истории. Он попробовал опереться на юридическую процедуру.
Издал указ, где писал, что он самолично мог бы назначить наказание, но желает иметь решение суда. Велел пригласить судей из всех сословий — крупных вельмож, чиновников, начиная от Александра Меншикова, графа Апраксина, барона Шафирова, вплоть до людей худородных, к примеру прапорщика Ивана Веревкина, который подписался крестом. Всего 127 человек. Огромный состав на самом деле судопроизводством не занялся, допроса Алексею не устраивал. Российский суд считал, что мнение царя известно, процедуру провели формально, все единогласно были за смертную казнь. Учитель же был уверен, что Петр и впрямь желал знать истинное мнение окружающих. Он предупреждал настоятельно: «…Сделайте правду, не погубите душ своих и моей, чтоб совести наши остались чисты в день страшного испытания и отечество наше безбедно».
