— Ну зачем же так. Это Сенат попросил его после окончания Северной войны в честь заключения мира принять титул императора.
— Принял? Не отказался? Сенат! Хотите расскажу, как это делается? Вызывает к себе Меншиков старейшего сенатора, допустим, того же Якова Долгорукова, так, мол, и так, есть мнение отметить окончание войны, присвоить звание генералиссимуса, то бишь императора Всероссийского, организатору наших побед. Хотим доверить тебе сию инициативу. Текст выступления подготовлен, постановление также, надеюсь, оспаривать, князь, не будешь. Князь благодарит, удаляется. Меншиков звонит, докладывает — поручение выполнено, думаю, все принято будет единогласно. Ему отвечают, вот, мол, есть еще добавление, некоторые предлагают «Петр Великий», другие «Отец Отечества». А мы, говорит идеолог, оба величания прибавим, чего нам мелочиться. И пришлось бедолаге царю принять все титулы. К тому времени он уже из юнги дослужился до вице–адмирала, от бомбардира до какого–то армейского чина, от рядового русского царя до Императора всея Руси, Отца Отечества, Великого Петра.
После Полтавской победы Петр щедро награждал соратников, не забыл и себя. Только не сам себе присвоил новые звания, а обратился с ходатайством к фельдмаршалу Шереметеву как обычный военачальник, напоминая о своих заслугах, соблюдая положенную иерархию, просил рекомендовать указ государям: князю–кесарю и князю–папе. Они «сверху» присвоили ему звание генерал–лейтенанта. На поле битвы он велел возвести памятник — «пирамиду каменную с изображением персоны нашей в современном возрасте на коне среди боя», причем не забыл уточнить материал — желтую медь, и по сторонам на медных досках описание битвы.
— Тщеславия у него хватало, — согласился Молочков. — Да, он соревновался с Александром Македонским, его он считал в мировой истории достойным соперником. Он знал, что крепость Дербент основал Александр. Когда русские войска вступили в Дербент, случилось землетрясение. Петр на это сказал, что город встречает его торжественно, поколебав стены перед его могуществом. А при возвращении в Москву из южного похода триумфальную арку велел украсить изображением Дербента и латинской надписью: «Сию крепость соорудил сильный и храбрый, но владеет ею сильнейший и храбрейший!» Латинской — Петр как бы непосредственно обращался к величайшему полководцу, сыну бога Солнца, ему он показывал свое превосходство.
— Правильно делал, — сказал Антон Осипович. — Сам о себе не позаботишься, от других не дождешься.
Глава тридцать первая
