Долгоруков и позже не унимался. Выступил против повеления Петра о поставках муки для флота, назвал указ необдуманным, следует не издалека везти муку, лучше обменять ее излишки у сенаторов на урожай будущего года.
Князь вынуждал Петра поправлять свои решения, это раздражало царя. Как бы ни стремился Петр к пользе государства, все равно раздражало.
Существует и более драматическая версия случая с разорванным указом. Петр приехал в Сенат, узнал про выходку Долгорукова, послал за ним. Князя нашли в церкви. Привели под государевы очи. К тому времени Петр раскалился до предела. Он схватил князя за ворот, замахнулся на него кортиком, угрожая смертью «за преступление против достоинства монарха».
— Рази, — холодно отозвался князь. — Ты будешь Александр, я — Клит!
Классическая история с Клитом была известна и Петру, и многим сенаторам. Полководец Клит, близкий друг Александра Македонского, спас ему жизнь в битве при Гранике. Однажды Клит заспорил насчет восточной политики, Александр в порыве гнева заколол его кинжалом.
Сравнение охладило Петра, он потребовал объяснений. Выслушал, поблагодарил за разумное дерзновение во имя пользы государственной.
Разорванный указ велел хранить в Сенате на память векам.
— Сохранили?
— Где там… У нас ничего такого не сохраняют, следов не найти.
— Эта версия поярче.
— Да, анекдот любит заострение.
— Зачем было сохранять указ?
— Может, Петр призывал сенаторов к критике.
— И что? Подействовало? — профессор хмыкнул.
Молочков промолчал.
— Нет. Боялись. Предпочитали помалкивать. Долгоруков так и остался в памяти чуть ли не единственным, кто осмеливался.
Дремов потер руки, с удовольствием приступая к своей роли:
— Позвольте вам, Виталий Викентьевич, предложить другую отгадку. Чтобы самодержец призывал к критике, — такого не было и быть не могло. Не казнил, и то спасибо. Сенаторы свое дело знали. Долгорукову с рук сходило — потому что один–единственный нашелся такой отчаянный старик. Появись еще несколько, Петр живо бы приструнил их. Посадил бы на кол, пусть оттуда критикуют. Нет уж, если ты самодержцем работаешь, изволь сам и решать. Порванный указ хранить следовало знаешь зачем?
Дремов встал и торжественно провозгласил:
— В память того, как государь смирился перед истиной. Сам Александр Македонский не смог, а Петр Великий сумел!.. Потому он и Великий. Сознайтесь, дорогой вы наш историк, — тщеславен он был! Ведь заботился о своем месте в Истории?
Молочков насупил свои белесые бровки.
— Пожалуй что да.
— Императора это он себе выхлопотал?
