Французский двор был избалован визитами королевских особ; короли, принцессы, принцы, маркизы, князья, герцоги прибывают и убывают, мемуары полны выразительных портретов, но единственный из чужеземцев, на ком внимание Сен–Симона останавливается с такой заинтересованностью, — русский царь. Сен–Симон наблюдает за ним издали. От личного знакомства с царем он уклоняется. Вмешательство рассказчика могло исказить картину. Рассказчик как бы незримый зритель, присутствует, видит, слышит и не участвует. Он вне партий, группировок, свободный только для собственных впечатлений. Ему нужна беспристрастность, чтобы ближе подойти к достоверности.
Сен–Симон как правило беспощаден к своим персонажам. В характерах даже симпатичных ему людей он находит ту противоречивость, соединение плохого и хорошего, из чего состоит каждый человек. В Петре он отмечает капризность, чудовищность аппетита, грубость манер, что нарушало отработанный этикет французского двора. Видно, однако, как нарастает у автора симпатия. В конце концов он оценил вольность поведения царя как свободу от условностей, свойственную высокому духу.
Русский царь при своем «варварском происхождении» оказался европейски учтив, знает немецкий, голландский, что бы ни делал, все чувствуют присущее ему величие. Сен–Симон продолжает, как он говорит, «пялиться на царя», все более поражаясь его несходству с прочими государями.
Русский поразил своей любознательностью. Его интересовало все — коллекции и просвещение, гобелены и аптекарский огород, механизмы и теология, он без конца задает вопросы, толковые, точные. Живая восприимчивость сопровождается тонкими суждениями. Все свидетельствовало о глубоких и обширных знаниях. Невольно у Сен–Симона напрашивалось сравнение с малограмотным Людовиком XIV, который постоянно учил архитекторов, портных, генералов, поваров, раздавал нелепые указания, при этом любуясь собою, выказывая дурной вкус и невежество.
Сен–Симона забавляло, что свита царя русского привезла в Версаль девиц, ночевала с ними в покоях, принадлежащих госпоже де Ментенон, по соседству с комнатой, где спал царь. Храм целомудрия был осквернен, ибо госпожа де Ментенон, тайная супруга Людовика, была, по мнению Сен–Симона, образцовой ханжой. Набожная и распутная, искуснейшая интриганка, она правила 32 года и составила эпоху в царствование Людовика.
Она была еще жива, и Петр заинтересовался этой реликвией недавнего царствования.
