Е. ГОЛОВНЕВА, студентка факультета культуры, специальность — социально–культурная деятельность, II курс (Южно–Сахалинск): Уважаемый Даниил Александрович! Я бы хотела в первую очередь обратиться к Вам как к Почетному члену Фонда памяти светлейшего князя Александра Даниловича Меншикова. Говорят, что фавориты творят историю, но вправе ли был Меншиков использовать такие жестокие средства для достижения своих целей? Я адресую этот вопрос Вам, но прежде попытаюсь ответить на него сама. Я считаю, что личность Меншикова рассматривать однозначно нельзя. Он, торговец пирожками, за короткое время превзошел тех самых Долгоруких, которые еще у Ивана Грозного служили воеводами. Но ведь никто, кроме Петра I, не знал, какой воз тянет на себе Меншиков. И никто не мог справиться с таким быстрорастущим хозяйством. А как с этим справлялся Меншиков? Вы пишете в своей книге, что Россия многим обязана Меншикову, я согласна с Вами, но говорят, что незаменимых людей не бывает. Я думаю, если попробовать найти таких же верных людей, преданных слуг Петра, как Меншиков, это будет очень сложно. Да, Меншиков был вор первейший, спору нет, но он был и работник первейший. Так прав ли был Меншиков, используя такие жестокие средства для достижения своих целей? Когда мы сегодня читаем о том, чтопозволял себе Меншиков, волосы встают дыбом. Но в то же время, если русского мужика не подтолкнешь пинком, он не слезет с печи. Так прав был Меншиков или нет? И вообще, имеет ли право личность использовать жестокие средства ради достижения справедливой цели? Я в этом сомневаюсь, поэтому и спрашиваю Вас.
Д.А. ГРАНИН: Я думаю, здесь надо исходить из того, насколько цель велика и благородна и насколько средства жестоки. Во времена Петра человеческая жизнь стоила немного, и для Петра жизни крепостных мало стоили, но не нам судить. Те жестокости, которые пережило наше поколение, да и ваше переживает сегодня, заставляют нас обратиться с этим вопросом к самим себе. Человеческие жизни, которые мы сегодня теряем в Чечне, стоят того, что мы в результате этой войны получаем, или не стоят? Почему мы эти вопросы обращаем к Петру, к Меншикову, а не к себе сегодня? Это очень сложные вопросы, и каждый их должен решать для себя.
