Д.А. ГРАНИН: Сыграли или не сыграли женщины какую–то решающую роль в жизни Петра — не знаю, может быть, и сыграли. И Анна Монс сыграла, и Екатерина сыграла огромную роль. Благодаря Екатерине Петр много лет чувствовал какую–то защищенность, чувствовал, что у него есть семья и что, в общем, он является полноценным, нормальным монархом, потому что все монархи имели более или менее нормальные семьи. Та жизнь, которую подарила ему Екатерина, была новой жизнью. Поэтому он многое, может быть, мог сделать, не отвлекаясь. Я думаю, что и последняя его любовь, Мария Кантемир, тоже сыграла большую роль, потому что любому человеку, если он хочет быть нормальным, нужна любовь; без любви человек неполноценен, это почти уродство. Меня всегда интересовал такой вопрос: почему после смерти жены Сталина мы ничего не знаем о том, была ли у него любовь. Я думаю, что не было и что во многом совершенно невозможное нравственное состояние этого человека объясняется тем, что душа его была уродливо не заполнена любовью. Это моя версия.
Е. ПФАНЕНШТИЛЬ, студентка факультета культуры, специальность — журналистика, I курс (Актобе, Казахстан):
Д.А. ГРАНИН: Не знаю. Наверное, все–таки тайна.
А. ШТАРК, студентка факультета культуры, специальность — журналистика, I курс (Алматы, Казахстан):
Д.А. ГРАНИН: Я все–таки добавлю к ответу на вопрос, который был задан до этого. Петр — гений, а гений — это всегда тайна. Должен сказать, что гений и злодейство все–таки несовместимы, и Петр не был злодеем, поэтому сравнение его со Сталиным для меня совершенно невозможно. Нужен ли самодержец России? Современной России — нет. И все разговоры о том, что нам необходим монархизм, антиисторичны; России незачем туда возвращаться: ничего хорошего нас там не ждет, это напрасные надежды. России нужен общечеловеческий опыт нормального демократического цивилизованного существования, и нечего нам искать для себя какую–то исключительную судьбу или миссию.
