Вечера с Петром Великим полностью

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Хрестоматийны слова Юрия Тынянова:как исторический романист писатель начинает там, где кончается документ. Ваши отношения с документом были иными?Для Вас не прошла бесследно«Блокадная книга», где за пределы собственно документа Вы не выходили и, комментируя его публицистически, не столько восполняли зафиксированные им факты, сколько обобщали их?

Д.А. ГРАНИН: Что такое петровский документ? Я мало работал в архивах, но все–таки побывал в одном из московских, где хранятся документы Петровской эпохи. Взял приговор суда над царевичем Алексеем. Он известен, опубликован. Казалось бы, ничего нового я в нем не почерпнул. Но поразительно ощущение доподлинности бумаги, над которой часами сидел Петр, держал, как я сейчас, ее в руках, думал, мучился — подписать или не подписать?

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Откуда Вы знаете, что часами?

Д.А. ГРАНИН: Оттуда, что вернул через день–полтора, так и не подписав. Нам, современникам, не могут быть известны сейчас, почти три века спустя, детали разыгравшейся драмы. Но возможность хотя бы прикоснуться к ней уникальна.

Обратите внимание: книги о Петре, основанные на одних и тех же документах, — разные книги. Потому что документы Петровской эпохи достаточно противоречивы. Вот мы и имеем разного Петра — одного у Соловьева, другого у Ключевского, третьего у Валишевского, четвертого у Платонова.

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Но Вам из этих разных Петров чей ближе?

Д.А. ГРАНИН: Мне ближе Петр Валишевского.

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Почему?

Д.А. ГРАНИН: Потому что Валишевский никак не мог остановиться на какой–то одной оценке. То он видел Петра гением, то дикарем, то мудрецом, а то самодуром. То он восхищается Петром, а то поносит. И каждый раз удивляется.

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Это отвечает и Вашему восприятию?

Д.А. ГРАНИН: Отвечает в том смысле, что я не хотел назидательных выводов и оценок, не хотел вести читателей к однозначным заключениям: это, мол, хорошо, а это, напротив, плохо.

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Но Ваш рассказчик, учитель истории Молочков, ведущий вечера с Петром Великим, определенен, подчас категоричен.

Д.А. ГРАНИН: Тут мы расходимся. Мне ближе его частый оппонент — профессор Челюкин.

В.Д. ОСКОЦКИЙ:Но оппозиция профессора—из стремления взвесить, соотнести«за»и«против».