Д.А. ГРАНИН: Однако и известное нам по историческим источникам и исследованиям о других людях вокруг Петра — таких как Анна Монс, Виллим Монс, Екатерина, — это не совсем то, а иногда и совсем не то, что написано в романе. Возьмем Анну Монс — мимолетное, дескать, увлечение женщиной, которая была корыстной накопительницей драгоценностей, добивалась поместий и богатства. На самом же деле мне увиделось в этой истории иное — иная история чувств. И супружеская измена Екатерины с Виллимом Монсом тоже вышла не так, как обычно представляется.
Неудивительно: в реальной жизни человек многоразличен. Возьмите себя или меня: в семье мы одни, друзья представляют нас другими. Так же и за рабочим столом, на собраниях, в литературной и общественной деятельности: все мы существуем в нескольких лицах. Каждая среда представляет себе человека по–своему, создает свой портрет, свой образ. Существует несколько портретов, несколько образов каждого человека. Так и с историческими прототипами героев, действующих в романе. Дать свой портрет Петра и лиц вокруг него — этого мне хотелось в первую очередь.
В.Д. ОСКОЦКИЙ:
Д.А. ГРАНИН: Будем различать мое отношение и отношение рассказчика. Это принципиально. Молочков влюблен в Петра, а я им любуюсь. Это разное. Молочков знает Петра, а я им интересуюсь. Это тоже разное.
В.Д. ОСКОЦКИЙ:
Д.А. ГРАНИН: Конечно. Роман — не исторический очерк. Но, и домысливая, я держался фактов, хотя понимал, что они противоречивы, как противоречивы и документы, которые их удостоверяют.
В.Д. ОСКОЦКИЙ:
Д.А. ГРАНИН: И лживы… Как писатель я уходил туда, куда не ступала нога историка. И видел себя в совершенно неведомом Петре.
В.Д. ОСКОЦКИЙ:
