На это Петр нисколько не рассердился — а что, пускай разбирают. На всякий случай удивленный рижанин спросил, согласен ли государь, чтобы ответствовать по здешним законам, и дозволяет принести в случае чего на него жалобу.
Разумеется, Петр мог бы приказать вернуть этот злосчастный гак рижанину, но ему любопытно было испытать и Меншикова, и местные порядки, по которым, выходит, можно осмелиться судиться с царем, к тому же победителем. Выдержат ли местные власти сию неслыханную процедуру?
В ратушу пошла челобитная от рижанина на князя Меншикова как насильно завладевшего наследственной землей. Судья, рассмотрев обстоятельства, дела не принял. Пояснил, что земля вместе с гаком рижанина была пожалована князю царем, следовательно, заявление относится к царю. Высочайшее же лицо суд судить не может.
Гражданин разъяснил, что челобитную он согласовал с царем и тот разрешил ее подать, невзирая на свое собственное участие в этом деле.
После долгих обсуждений с юристами суд установил, что поскольку в царском указе не объявлено ни вины гражданина, ни имени его, челобитную следует принять.
Послали к Меншикову, предложив, согласно местным законам, явиться в ратушу. Меншиков ответил, что он знать ничего не знает, вся земля ему пожалована монархом, он, Меншиков, за монарха не отвечает, не ему обсуждать действия государя.
Отправился член совета ратуши к царю. Так, мол, и так, Меншиков ссылается на вас.
— Правильно ссылается, — говорит Петр.
— Тогда нужно будет Вашему Величеству самому пожаловать в ратушу, в присутственную палату на разбор дела.
Петр согласился. В назначенный день явился в ратушу. Там скопилось много народу, все любопытствовали, как царь поведет себя.
Прочли ему дело, спросили, все ли правильно, имеет ли он что добавить. Не имеет. Далее ему пояснили, что при разборе дела положено ему выйти в соседнее помещение. Государь вышел и ждал, пока советники закончат рассмотрение.
Затем его позвали в палату, ознакомили с решением, оно было в пользу просителя.
Когда Петр выслушал, то расчувствовался, поцеловал каждого советника в голову. Сказал, что повинуется закону, если государь повинуется, то не дерзнет никто противиться закону.
