Милли скептично приподняла брови, не веря его веселью. Последние дни стали для него нелегким испытанием. Мать буквально вытягивала из него все соки своими капризами и нелепыми требованиями, которые не считались ни с его занятостью как Крестоманси, ни с его чувствами. Не говоря уже о том, что Кристофер не успел еще пережить известие о смерти отца.
Милли хотела увести разговор в другое русло, но Кристофер со свойственным ему упрямством все-таки заставил ее рассказать, что случилось. И пожал плечами:
– Да, я знаю, что всегда был для нее разочарованием. Я привык.
Вопреки показному равнодушию, в его голосе проскользнула нотка горечи, и Милли крепче обняла его и слабо улыбнулась:
– Пожалуй, можно считать компенсацией выражение лица Миранды, когда Джулия, оправившись от шока, заявила ей: «Папочка и есть великий человек. Ты должна им гордиться».
На этот раз Кристофер засмеялся гораздо искреннее. И Милли видела: он тронут словами дочери. Оставалось надеяться, что Миранда не останется у них надолго и не успеет окончательно растоптать сердце своего сына.
========== Об отце ==========
Милли вздохнула с облегчением, когда свекровь наконец-то покинула Замок. Однако облегчение длилось недолго. Ровно до того момента, когда вернулся Кристофер, провожавший мать на вокзал. Если все две недели, что Миранда гостила у них, он умудрялся сохранять непрошибаемое спокойствие с отстраненным выражением лица, то теперь он выглядел настолько убитым, насколько Милли, пожалуй, не видела его еще ни разу.
– Кристофер… – Милли приблизилась, осторожно взяв его лицо в ладони, чтобы заставить посмотреть на нее. – Ты как?
Он пожал плечами и молча притянул ее к себе, уткнувшись лицом в плечо. Некоторое время они просто стояли обнявшись.
– Знаешь, это странно, – наконец, заговорил Кристофер. – Я ведь не видел отца уже пятнадцать лет, если не больше. Да и не сказать, чтобы я его в детстве так уж часто видел. Я должен бы уже привыкнуть жить без него. Почему же теперь…
Он замолчал, не договорив, но Милли остро почувствовала то, что он так и не сказал: почему же теперь так больно? Она немного отстранилась, снова взяв его лицо в ладони, заглянув в глаза.
– Потому что он твой отец, милый. Несмотря ни на что. Это нормально – горевать по родителям. Даже если они и не были настоящими родителями.
Кристофер слабо улыбнулся и прикоснулся своим лбом к ее, проведя ладонью по спине. Милли чуть не добавила: «А тут еще мать тебя с ума сводила две недели – тоже душевного равновесия не добавляет», – но вовремя сдержалась. Не стоит сыпать соль на рану, тем более такую свежую.
– У тебя на завтра есть срочные дела? – вместо этого спросила она.
Кристофер немного отстранился, заинтересованно приподняв бровь.
– Ничего такого, что я не мог бы отложить.
Милли лучезарно улыбнулась:
– Тогда как насчет того, чтобы устроить матч по крикету?
Кристофер удивленно моргнул, а потом широко улыбнулся в ответ:
– От такого предложения я просто не могу отказаться, – и перед тем, как поцеловать ее, тихо добавил: – Спасибо, дорогая.
========== О заговоре ==========
Из Уолверкота Кристофер вернулся не то чтобы мрачный, а хмурый и задумчивый.
– Что выяснил? – с беспокойством спросила Милли – выражение его лица не нравилось ей совершенно.
– Много всего интересного, – Кристофер хмыкнул и наконец-то посмотрел на нее по-настоящему. – Оказывается, против меня готовится заговор. Некоторым гражданам не нравятся накладываемые на них ограничения в использовании магии.
Милли округлила глаза и осторожно поинтересовалась:
– Что-то серьезное?
Подобные недовольные появлялись с известной регулярностью, но чтобы дело дошло до заговора… Кристофер пожал плечами:
– Не уверен пока. Подробностей мне выяснить не удалось. Зато теперь я знаю, почему дорогая племянница вдруг решила мне написать – их план каким-то образом тесно связан с ее нахождением в Замке. Она главная фигура этого заговора и чуть ли не мозг операции. А уж как она ловко манипулирует взрослыми магами – я б восхитился в иных обстоятельствах.
Милли пораженно выдохнула:
– Такая маленькая девочка?
Кристофер кивнул и провел ладонью по лицу:
– Молодая да ранняя. И если остальные хотят просто получить свободу творить, что вздумается, Гвендолен стремится к власти. И это в двенадцать лет. Что с ней дальше-то будет при такой прыти?
Теперь Милли поняла, что на самом деле больше всего беспокоило Кристофера и послужило причиной его странного настроения. И нерешительно спросила главное:
– А… ее брат?
Кристофер вздохнул:
– Не знаю. В том-то всё и дело. Одно несомненно: Гвендолен использует его силы для своих целей. Вполне вероятно, что Эрик с ней заодно, хотя не могу утверждать на сто процентов. Сама понимаешь – кудесники с девятью жизнями на дороге не валяются. Но…
Он не договорил, но Милли поняла и так. Если юный Эрик Чант такой же, как его сестра, он не должен становиться Крестоманси. А значит, поиски преемника надо начинать заново. Неизвестно где.
