Некоторое время они молча наблюдали за детьми – с головы до ног перемазавшимися в краске, так что их одежда (а также лица и руки) сияла всеми цветами радуги, зато бесконечно довольными. И Милли вдруг остро почувствовала, как давно не держала на руках младенца.
– Хочу еще ребенка, – задумчиво произнесла она.
Кристофер бросил на нее слегка обеспокоенный взгляд:
– Но врачи…
– Да, я знаю, – вздохнула Милли, не дав ему договорить.
Пару мгновений Кристофер молчал, а потом широко улыбнулся:
– А ведь врачи тоже могут ошибаться. Так что кто знает…
Милли удивленно моргнула и в свою очередь улыбнулась. Действительно. Кто знает.
========== О потере ==========
Последнее, что Милли помнила – она разговаривала с Майклом, как вдруг ей стало так плохо, что потемнело в глазах, а потом пустота. Очнулась она уже в своей кровати, обнаружив рядом доктора Симонсона.
– Что случилось? – спросила Милли, с отвращением отметив, насколько слабо звучит ее голос.
Но больше всего беспокоило ощущение тошноты и боли в животе.
Доктор Симонсон вздохнул и отвел взгляд, что уже настораживало.
– Доктор Симонсон? – встревоженно позвала Милли.
Он взял ее за руку, будто заранее стараясь успокоить, и неохотно ответил:
– Ты потеряла ребенка, Милли.
– Что? – она попыталась убедить себя, что ослышалась, неправильно поняла, но в глубине души уже появилось отчаянное осознание, что она услышала всё правильно.
Доктор Симонсон сочувствующе погладил ее по руке, и от этого простого жеста захотелось завыть. Милли изо всех сил прикусила губу, пытаясь сдержаться. Она так радовалась, узнав о беременности, и вот теперь… А ведь она как раз сегодня вечером собиралась сообщить Кристоферу.
И стоило подумать о нем, как он материализовался прямо посреди комнаты с крайне встревоженным выражением лица. Его появление словно прорвало плотину.
– Кристофер… – всхлипнула Милли, протянув к мужу руки.
Он тут же оказался рядом, сжав ее в объятиях, и Милли разрыдалась, отчаянно вцепившись в него, как в последний оплот стабильности. Краем уха она слышала, как Кристофер что-то спросил у доктора Симонсона, но сознание не уловило что именно.
Кристофер крепче обнял ее, ласково поглаживая по спине и что-то шепча на ухо. Милли опять же не улавливала смысла слов, но его голос действовал успокаивающе. И когда поток слез иссяк, она замерла в руках Кристофера, прижавшись щекой к его груди.
Физическая боль почти прошла, но душа болела куда сильнее. Врачи еще после рождения Роджера говорили, что вряд ли ей удастся родить снова. Но Милли так хотелось еще одного ребенка. И она уже поверила, что мечта сбылась, а потом всё рухнуло.
Кристофер слегка отстранил ее от себя, чтобы заглянуть в глаза и ласковым жестом вытереть слезы. Краем сознания Милли отметила, что доктор Симонсон успел когда-то уйти. А она и не заметила.
– Я с тобой, любовь моя. Мы справимся с этим вместе, – тихо произнес Кристофер, ободряюще улыбнувшись ей.
Милли прерывисто вздохнула и кивнула, после чего положила голову ему на плечо.
– Я собиралась сказать тебе сегодня, – тихо произнесла она.
Кристофер едва заметно вздрогнул и крепче сжал объятия, прижавшись губами к ее виску.
– Не думай об этом, – прошептал он, слегка покачивая ее в своих руках, будто маленького ребенка.
И Милли почувствовала, что может дышать свободнее. Нет, боль не исчезла, но теперь она могла с ней жить.
– Спасибо, дорогой, – произнесла она, подняв голову.
Вместо ответа Кристофер мягко поцеловал ее в лоб. Вопреки всему, Милли не могла не улыбнуться этому жесту. Он прав: они справятся с чем угодно. Вместе.
========== О матери ==========
Милли яростно наматывала круги по спальне, пытаясь успокоиться. Она, конечно, знала, что леди Миранда Чант не самый приятный в общении человек, но не думала, что ее приезд станет таким испытанием. Она появилась в Замке после скоропостижной кончины мужа, изображая (Милли была уверена, что именно изображая) глубокое горе и требуя сочувствия, заботы и постоянного внимания. И умудрившись за пару дней весь Замок поставить на уши.
Неизвестно сколько бы Милли так металась, если бы Кристофер не перехватил ее на лету, мягко прижав к себе. Милли глубоко вздохнула, прикрыв глаза.
– Извини, Кристофер, но твоя мать сводит меня с ума.
Кристофер невесело усмехнулся:
– Не извиняйся. На меня она действует точно так же. Что она сделала на этот раз?
Милли помрачнела, вспомнив растерянное выражение лиц своих детей, когда бабушка этак печально и ласково заявила им: «Ваш отец не оправдал моих ожиданий – такое разочарование… Но вы-то, дорогие, ведь станете великими людьми, которыми бабушка будет гордиться?»
Повторять это Кристоферу не хотелось – что бы там ни было, Миранда оставалась его матерью, и Милли как никто знала, насколько его ранит ее холодное отношение к нему, – поэтому она просто покачала головой:
– Да ерунда. Мне надо бы научиться просто не обращать на нее внимания.
Кристофер рассмеялся:
– О, это не так уж просто. Я бы даже сказал – невозможно.
