Эшли села на корень дерева, Харрис и Марта уселись рядом. Она прожужжала молнией сумки, вытащила оттуда дневник. От волнения руки ее вспотели. В лесу было напряжено находиться, особенно с учетом присутствия в нем СБН. Последние надежды на обнаружение Кейт и Ронды таяли. Марта безумно волновалась за Ронду, да и Эшли тоже как-то прониклась, надеясь, что с ней все хорошо. Но обнаружить ее уже не представлялось возможным. Географические данные в приложении не обновлялись, а другой информации, способной помочь поиску Ронды, не было. Оставалось верить, что в личных вещах Ронды будут хоть какие-то подсказки, способные вывести на похитителя, а значит, и на его жертв. Но, кроме записной книжки и учебников, в сумке ничего не было.
— Надеюсь, мы найдем всех раньше Уотчера, — произнес Харрис, наблюдая, как Эшли открывала записную книжку.
— Почему? — с тревогой спросила Марта.
— Уотчер псих. Я до последнего надеялся, что его уволят. Для него жизнь совершенно ничего не значит. Вы помните, как он, не дожидаясь приказов, стал стрелять по вам в школе. А теперь, кроме автомата, у этого придурка в руках целая армия. Любой гражданин Гейбл Тауна, будучи обнаруженным за пределами дома, обречен. Уотчер, уверен, прикажет всем палить без разбора. Он фанатик.
— Патриот?
— Нет, именно фанатик. Я перевелся в СБН из армии, защищать людей от необычных, пока не встретил Кейт, а вот Уотчер…. Уотчер перевелся со мной. Это реальный псих. Он настолько фанатичен в службе, что готов пойти на любые жертвы, не жалея ни своих, ни чужих. До людей ему дела нет. Он с самого начала с чрезмерной тщательностью преследовал государственные интересы, потому от него можно не ждать пощады. Чтобы уничтожить вас, ему достаточно понимать, что вы не нравитесь правительству. А вы ему не нравитесь.
— Тогда надо быстрее найти Кейт, и свалить из Гейбл Тауна, — хмуро сказала Эшли, открывая дневник. — Глянем, что тут у нас….
Записей было много. В основном, новые элементы программных кодов для многочисленных приложений, разрабатываемых Рондой. Приложений было полно, Эшли думала, что если они не смогут найти Ронду, то мир потеряет великолепного программиста. Неудивительно, что Кейт с ней работала. Листая страницу за страницей, Эшли редко натыкалась на обычные записи, вроде «Как я провела сегодня день», или «Какой Кайл великолепный, парень, пусть сразу этого не видно». Эшли скривилась. Уж кто-кто, а Кайл точно был редкостным мудаком. Эшли решила не листать весь дневник, сразу же приступив к последней странице, и там ей удалось обнаружить интересную запись: «Мне очень страшно. Я не знаю, кто и зачем меня сюда притянул, но тут жуткий запах. Боже…. Лучше бы я осталась в переулке с Найджелом. Стоило мне уйти оттуда, меня сразу же схватили за шею и усыпили хлороформом или чем-то таким, что вырубает людей. Очнулась я непонятно где. Какой-то подвал, жуткий трупный запах, в двери есть небольшая щель, так а там я увидела вообще хрень полную. Какой-то алтарь, на нем труп, господи…. Неужели меня ждет тоже самое? Я что, попала руки к сатанистам? Телефон бесполезен. Не работает связь. Еще тут целая куча огнетушителей „Файерволл“. Я то ли на складе, то ли где еще. Кажется, нашла способ открыть дверь. Попробую сбежать. Но если вдруг эта запись окажется последней, то пожалуйста….» Дальше пошел список посмертных просьб. Писать, фактически, завещание всего в 16 лет, так и не пожив нормальной жизнью было страшно, думала Эшли. Теперь было понятно, какие чувства двигали Мартой, что она испытывала, когда не могла помочь людям, а что испытывала, когда могла. Эшли чувствовала себя ничтожной и беспомощной. Она знала, что Ронда в беде, знала, что способна оказать ей помощь, но не могла того сделать. Ей казалось, что возможная смерть Ронды — ее вина. Глупо, наверное, было так думать, нетипично для Эшли, но самоотверженность полковника Харриса в желании найти Кейт, мужество Марты и ее необузданная любовь к миру и доброте немного перевоспитали ее.
Было даже непонятно, зачем и почему в Эшли возникали такие чувства, но она осознала, что это просто автоматика организма. Пока всё не будет в порядке, то ощущать себя полноценно и нормально просто физически невозможно. Бедная Марта. Неужели она всегда так страдает? Слабые умирают всегда, и, получается, добродетель обречен на мучения? Страшная участь. Хотя, Марта ведь говорила о тех, кому может помочь, а не обо всех подряд, и сейчас, видимо, она считала, что способна помочь миру. Мало того, даже Эшли теперь испытывала неукротимое рвение помочь Марте не только как возлюбленная, но и как партнер. Как партнер в совершении добрых дел. Невероятно, но да, мотивация Эшли из эгоистической области частично сместилась и в альтруистическую, как у Марты. Эшли хотела помочь нуждающимся людям, и помочь просто так, окончательно поддавшись влиянию идей, которым ее подвергала Марта.
Хорошо это было, или не очень? Эшли не понимала, но точно знала о желании поддерживать Марту до самой смерти, что бы ни случилось.
