Завести разговор насчет таблеток она не решилась и придумала хитрый ход, нечаянно вывалив упаковку под ноги Брига в коридоре кроличьей норы. И замерла, ожидая начала разговора на щекотливую тему.
Бриг поднял с пола коробочку, повертел в руках, разбирая название.
— Ты это пьешь? — спросил он.
— Собиралась начать, — Рони стало стыдно, и она залилась краской, не хуже миссис Таймер, вздумавшей готовить дочь к взрослой жизни с помощью тоненькой книжечки.
Бриг посмеялся над цветом её лица и потащил девушку на кухню готовить вместе ужин. Рони стеснялась говорить о таблетках, пока они были в норе, потом в метро, потом на темнеющей улице, пока Бриг, как всегда, провожал её почти до дома. Вместе с прощальным поцелуем Дартон протянул ей маленькую пластинку.
— Если хочешь таблетки, то попробуй эти. И спасибо.
Последовало еще одно быстрое прикосновение, и парень направился в сторону автобусной остановки. Не успел он пройти десяток шагов, как сзади на него налетел тяжелый ураган, и на плечи обрушились быстрые удары небольших, но острых кулаков. Бриг развернулся, обхватывая Рони, но девушка вырывалась, колошматя его руками.
— Откуда ты знаешь? Откуда это у тебя дома?
Внезапная ярость девчонки ошеломила Брига. Солнечная девочка ревела. Красное от гнева лицо исказилось от напряжения.
— У тебя много женщин? Много опыта, как не сделать их беременными и не испортить себе удовольствие? — кричала Рони, забыв о том, что находится на улице. Парень быстро оглянулся по сторонам, но, к счастью, поблизости от них никого не было.
— Да что с тобой? Опять все сначала? — Бригу удалось схватить девчонку за руки и крепко прижать к себе, чтобы она не могла вырваться. — Почему ты мне не веришь? Воробышек, у меня никого, кроме тебя, нет. Я не вру. В чем дело? Да когда бы я смог? Мы почти все свободное время вместе.
Рони сникла, тихо хныкая у него подмышкой.
— А когда тебя нет, откуда я знаю, работаешь ты или нет? Откуда у тебя таблетки, опытный, значит…
— Ничего секретного в этом знании нет, — Бриг шептал ей на ухо что-то почти бессвязное, успокаивая, поглаживая по спине, шепча её имя. — Рони, Рони, Солнечная моя девочка. Не надо сомневаться. Я не вру тебе.
Лучше бессвязное, бессмысленное, не мог же он сказать, что рос в доме с профессиональной проституткой, и на улице среди его знакомых было много девчонок, слишком рано познавших все мудрости интимных отношений и предохранения от нежелательных последствий? Сглупил, конечно, протянув Рони пластинку таблеток, которые сам купил, но не решался заговорить на эту тему.
Наконец, Рони успокоилась, ей стало стыдно за свой внезапный приступ ревности, и она почувствовала благодарность к Бригу за терпение и ласку.
На улице совсем стемнело, давно пора было вернуться домой, чтобы избежать лишних расспросов родителей. Теперь придется им врать…
— Не обманывай меня только никогда, хорошо? — тихо попросила Таймер. — Я плохо умею прощать ложь.
— Хорошо, — обещал Бриг.
Они наконец расстались. Дартон исчез в темноте улицы, а Рони, потребовав от своего парня честности, пошла обманывать родителей. Она действительно не любила ложь, а то, что приходилось выдумывать что-то для успокоения родителей, это же совсем другое?
Не так ли?
В тот день Рони задержалась у Синти после школы и возвращалась домой хмурая и недовольная. Погода неожиданно испортилась. У порога лета налетел холодный ветер, принес с собой тяжелые, полные дождя тучи, закрывшие солнце, и город погрузился в какое-то сюрреалистическое подобие зеленой осени.
Бриг был занят, а Синти так утомила своей болтовней, что от дозы хорошего настроения, отмеренного на этот вечер, ничего не осталось.
Едва прикрыв за собой входную дверь, Рони поняла, что в доме что-то не так. Напряжение?
Отец не появился из гостиной, чтобы встретить дочь и даже не ответил на громкое приветствие. И запах. Девушка почувствовала сладковатый аромат маминых успокоительных капель.
Оставив на полу школьную сумку, она прошла в гостиную.
— Что-то случилось, пап? Что с мамой?
Суровый, обвинительный взгляд отца подтвердил опасения дочери. Надвигался тяжелый разговор. Но о чем? Что стало известно родителям?
— Мама ждет тебя в своей комнате, — сухо бросил мистер Таймер, демонстративно возвращаясь к чтению газеты.
Рони прошла в малую гостиную, служившую для миссис Таймер комнатой для отдыха и занятиями рукоделием.
Мама сидела в кресле у маленького столика, и по её красным глазам Рони поняла, что Линда плакала, а на столике лежала книга.
И не просто книга, ужаснулась Рони, узнав переплет, а особая книга, гораздо откровеннее той, что когда-то оставила в комнате дочери миссис Таймер для общего развития. Издание, что лежало на столе, было не для ознакомления и отнюдь не для подростков. Это была книга для тех, кто уже вступил во взрослую жизнь и об отношении полов был далеко не ханжеского мнения.
— Воробышек, я за тебя болею… — вспомнились слова Брига при последнем скандале в доме. Кажется, они ей сейчас опять пригодятся.
Что удивительно, Рони совершенно не чувствовала себя виноватой.
Ей было неловко, да.
Она была смущена.
