Тело заявило о своем праве на чувства и настроение хозяйки, требуя прикосновений обаятельного парня с серьгой в левом ухе. Память стала подбрасывать веток в разгорающийся костер неудовлетворенных желаний. И Рони задохнулась от глубины и силы незнакомых чувств. Ей хотелось, нет, казалось необходимым ощутить руки Брига на своих плечах, груди, животе, почувствовать прикосновение горячих, упругих губ, принять тяжесть его тела.
Это было похоже на сумасшествие, и, почувствовав головокружение, Рони повалилась на кровать. Не помогло. Стало еще хуже.
Этот матрас знал их первую близость, хранил отголоски её счастья и того, как хорошо ей было с Бригом.
Ей всегда было хорошо с ним.
А сейчас пусто, плохо, уже невыносимо, до физической боли!
Рони постаралась отогнать от себя наваждение, но воспоминания, слишком яркие и почти осязаемые, не уходили, возбуждая и мучая еще сильнее. Она слышала горячий шепот Брига, чувствовала музыку его ласк, тело требовало его страсти.
— Да что же это такое, — испуганно прошептала девчонка, переворачиваясь на живот и цепляясь руками и зубами в подушку, готовая расплакаться.
Прийти в себя помог звук подъехавшей машины. Вскоре внизу хлопнула входная дверь, возвещая возвращение миссис Таймер из магазинов.
Рони вскочила с постели, словно боялась быть замеченной за каким-то неприличным занятием, и бросилась рассовывать разбросанные по комнате вещи по ящикам шкафа, опять перемешав их все вместе.
Когда вошла миссис Таймер, дочь уже закрывала дверцу шкафа.
— Рони?
— А? — вспыхнула девушка, словно её застали на месте преступления.
— Ты еще не готова? Мы нужно к врачу.
Рони отчаянно закивала головой,
— Забыла, мам, я совсем забыла, хотела одежду разобрать на лето и забыла… я сейчас, быстро.
Врач выпустил малышку Таймер на свободу. Долгая болезнь и заточение в четырех стенах подошли к концу, и девушка с трудом скрывала свою радость от того, что скоро покинет надоевшую комнату, а значит, непременно увидится с Бригом.
Ожидание следующего дня превратилось в пытку.
До вечера Рони слонялась по дому, начиная кучу дел и бросая их, пока Линда не вмешалась в процесс наведения беспорядка и не заставила дочь взять себя в руки. Вещи были разобраны, книги в библиотеке вернулись на свои места, а мука, сахар и масло пропали на полках и в холодильнике после того, как Рони передумала печь печенье.
Около шести вечера вернулся мистер Таймер, и дочь перенесла свое внимание на отца. Поприставала с вопросами о делах на работе, даже сыграла быструю партию в шахматы. Вернее, быстро проиграла, так как никак не могла сосредоточиться, и пришлось стремительно исчезать из гостиной, спасаясь от недовольной гримасы мистера Таймера. Ему никогда не удавалось скрыть выражение досады и легкого раздражения, когда дочь безнадежно проигрывала. На этот раз Рони была на удивление невнимательна и выбирала глупые ходы.
На ужин были приглашены два важных для бизнеса отца человека с женами, и на кухне для Рони тоже не оказалось места. Когда мама волновалась или пробовала новые, сложные рецепты, ей было важно контролировать весь процесс, и тогда она видела в дочери не помощницу, а причину для раздражения.
Девушке пришлось исчезнуть в своей комнате. Она понимала причины своего беспокойства. Нестерпимо хотелось, чтобы быстрее наступил завтрашний день, необходимость ждать злила, пугало возвращение физической тоски тела.
Впервые за последние дни помятая записка лежала не в кармане одежды, а осталась на книжной полке — подальше от глаз. Отвлечься от пожирающего беспокойства удалось лишь телевизором, и то не очень удачно.
Когда около шести вечера раздался звонок в дверь, по голосам внизу Рони поняла, что прибыли первые гости родителей. Так как ужин был скорее деловым, чем приятельским, от дочери Таймеров требовалось лишь появиться для приветствия в самом начале вечера и вежливо попрощаться, когда гости будут покидать дом.
Поправив скромное платье, которое Рони надела для этого случая, и причесав волосы, она вышла в коридор и спустилась в прихожую.
Первыми гостями были Роллинги. Таймер никогда не пыталась запоминать приходивших к отцу людей, но знала, что высокий, с кислым лицом — Пит Роллинг, связан с финансами и, кажется, служит управляющим банка, от него зависело выделение ссуд.
После обмена вежливыми словами гости направились вслед за Линдой в гостиную, когда раздался следующий звонок, и Рони обрадовалась, что ей не придется дважды спускаться для приветствий.
Однако того, кто стоял на пороге, не ожидал никто.
В белоснежной рубашке и светлых джинсах без дыр, с букетом цветов в руках перед Таймерами стоял Бриг. Он был к тому же аккуратно причёсан, словно только что из парикмахерской, хотя почему словно — он явно в ней побывал, ведь волосы стали короче и даже чуб уменьшился, что с досадой отметила Рони.
Пользуясь изумленным молчанием хозяина дома, нежданный гость вежливо поздоровался: сначала с мистером Таймером, сверлившим его свирепым взглядом, потом с миссис Таймер, протянув ей букет, потом с Рони и, наконец, представился Роллингам другом хозяйской дочери.
