Рони мучительно покраснела, а Дартон осторожно привлек девушку к себе и обнял за плечи, словно желая оградить от всего мира.
Тетка отреагировала на смущение девушки и собственнический жест парня ослепительной улыбкой:
— Если учесть, что первый раз я бежала из дома в шестнадцать лет, ты, племянница, припозднилась. Проходите в дом, я оденусь, и будем разговаривать.
Когда через полчаса Джастина сверкающая и ухоженная, как породистая кошка, появилась в комнате, Рони и Бриг самозабвенно целовались, сидя на краешке дивана и, удивительно дело, еще не упали с него на пол.
— Я собираюсь вам помешать, — объявила хозяйка дома с порога.
Разговор получился долгим, потому что плавно перетек в совместное приготовление ужина и продолжительное застолье, и веселым, потому что нашлось множество забавных рассказов и в бурной жизни тетки, и в относительно короткой совместной истории Рони и Брига.
Поздним вечером хозяйка и гости расстались не только друзьями, но и единомышленниками.
Пока Бриг переносил вещи в гостевую комнату, родственницы заканчивали убирать посуду, и Джастина не скрывая восторга, сообщила племяннице:
— Он очаровал меня, Рони, теплым взглядом, открытой улыбкой, серьгой в ухе, чубом этим своим длинным. Это же не человек, а шестьдесят килограммов обаяния, устоять невозможно. И как он на тебя смотрит! Твои родители слепые идиоты.
— А почему только семьдесят килограмм? — поинтересовалась Таймер. — При его росте должно получиться побольше.
— Ну, должно же быть в нем хоть немного дерьма? — пожала плечами Джастина и невозмутимо улыбнулась, наблюдая, как морщится в ответ на её слова лицо племянницы, и как отчаянно она мотает головой, выражая несогласие.
— Мужчина не может быть идеальным, иначе с ним станет скучно, — добавила Джастина.
Рони продолжала морщиться и качать головой,
— Может… Не скучно…
Группа домов, похожих на стаю громадных чаек, застыла напротив россыпи острых камней, скрытых обманчивым слоем песка, что делало эту часть побережья непригодной для пляжа, но привлекало любителей прогулок. По утрам и вечерам среди гулявших было много любителей бега, а с недавних пор, ругалась Джастина, почти напротив её дома два раза в неделю собиралась кучка голых хиппи и медитировала на рассвете.
— Так что если вас разбудит противный вой, не пугайтесь, это голые задницы пытаются уговорить солнце подарить миру новый день, — поведала тетка, прежде чем оставила своих гостей наедине.
Небольшая уютная комната встретила постояльцев старомодным тиканьем напольных часов, а на столике у широкой кровати лежала книга Хемингуэя «Старик и море».
Окна и отдельная дверь выходили прямо на каменистое побережье, которого в этот час не было видно. За окнами было только черное море. Оно поглотило все небо, превратив звезды в жемчужины, и дышало солью и прохладой, тянулось к дому волнами.
Ночью поднялся сильный ветер, и дом скрипел тонкими стенами, бился прикрытыми створками, как огромная птица, словно пытался взлететь и приходил в ярость от неудачных попыток.
Рони не было страшно, просто непривычно спать на новом месте. Раньше она всегда оставалась в большом доме, где ветер не был так слышен, и не казалось, что разбушевавшееся море может коснуться кровати. Она прижималась к Бригу. Осознание, что эта ночь, как и много последующих ночей принадлежит им вдвоем, кружило голову и не давало заснуть.
Это было незнакомое, тревожное, но очень приятное чувство. Соседство большого, горячего тела не смущало и не создавало неудобств. Наоборот, казалось, что этого тепла всегда не хватало. И удобно устроившись в домике — подмышкой парня — Рони думала, что они подходят друг другу, как два кусочка брелков, которые продают в сувенирных магазинах, тех самых, что можно соединить магнитом вместе, чтобы получилось сердце.
Первая неделя отпуска пролетела незаметно, как один солнечный день, в котором было много всего: прохладного ветра, соленого моря, горячего песка и ярких закатов. А еще горячих губ, крепких объятий, новых танцев страсти и любви, без страха быстрой разлуки и осуждающих взглядов. Бриг и Рони познавали самих себя и яростность собственных желаний, а нежность, особенно со стороны Брига, не давала им потеряться на пути к наслаждению и учила чувствовать партнера. Они становились все ближе, слыша и понимая друг друга порой без слов, и особая близость между ними становилась очевидна окружающему миру. Незнакомые люди принимали их за молодоженов, Джастина звала Сиамскими близнецами.
Утро начиналось всегда неспешно и было похоже на плюшевого медведя неторопливостью событий. Бриг варил кофе, экспериментируя с новыми ароматами и добавками, и запахи свежезаваренного напитка приводили Джастину. Тетка грозилась пожизненной зависимостью к кофе Брига и предлагала ему открыть кофейню недалеко от её салона, даже обещала помощь с договорами аренды.
