Кроме унижения, которое предстояло выдержать во время короткого следствия, открылась ложь, которую Бриг говорил Таймерам. И отец Рони не стал скрывать от дочери, что родители Дартона живы. Когда она кричала с высоты второго этажа, прячась за дверью своей комнаты, что не хочет его больше видеть, Бриг был уверен, что это не из-за машины, не из-за участка или опасности судебного разбирательства.
А из-за его лжи.
Солнечная девочка не принимала обмана.
Так что кошмар с возможным судебным разбирательством перетек в кошмар первой ссоры. Оказалось, что Воробышек мог долго и яростно злиться, настолько, что к концу недели Бриг начал терять надежду и увидел в зеркале отчаяние в своих обведенных темными кругами бессонницы глазах.
Он дал Солнечной девочке день, чтобы остыть, прежде чем появиться у школы. Но заметив его, Рони ушла внутрь, а после занятий мистер Таймер забрал её домой.
Бриг стал появляться каждый день: у школы или по дороге к ней, на улице, где жили Таймеры. Он попробовал все: цветы, конфеты, умолял о разговоре, напился и снова пришел с цветами просить прощения. И за ложь, и за пьянство.
Он знал, что Рони сама страдает от их разлуки, но не позволяет к себе приблизиться, укрепляя и расширяя невидимую преграду между ними.
И тогда, в глубокой волне отчаяния, Бриг решился на похищение.
Он подкараулил Рони на улице по дороге в школу, схватил на руки, не грубо, но уверенно, затолкал в такси и повез в сторону Аэродрома. Своего решения Дартон испугался уже в машине, пока сжимал в руках сопротивлявшуюся девчонку, но затянувшаяся разлука толкала его на что угодно, лишь бы добиться внимания Солнечной девочки и уговорить её на разговор.
Рони сердилась, возмущенно кричала и пыталась его ударить, Бриг ловил её руки и шептал:
— Успокойся, Воробышек, подожди, успокойся…
Когда остановилась машина, девушка уже почти не сопротивлялась, устав от борьбы и заметив, что такси уже некоторое время ехало по незнакомой ей части города, куда она сама никогда бы ни пришла.
— Где мы? — тихо спросила Малышка Таймер перед темным подъездом высотного дома, опасливо оглядываясь.
— На Аэродроме. Слышала о таком районе города?
За непривычной резкостью Бриг прятал сомнения.
Тяжелый, кислый запах несвежей еды и немытых тел, грязи, пороков был особым в домах Аэродрома. В коридорах подъездов почти никогда не бывало тишины. Всегда хоть за одной дверью, но орали, ругались или плакали и стонали — от боли или похоти.
Рони замерла рядом с Бригом, напоминая ему игрушку белого кролика с выпученными глазами пуговками.
Они стояли перед обшарпанной дверью на втором этаже.
Холодные от страха и волнения пальцы девушки вцепились в руку Брига, требуя спрятать их, укрыть в широкой ладони, Рони кусала губы и бросала на парня испуганные взгляды. Увидев страх в её глазах, Бриг очнулся от навязанного отчаянием наваждения и понял, что не станет нажимать на звонок. Зачем он притащил Солнечную девочку к этой двери, за которой живут безрадостные тени его детства? Нужно увести её как можно скорее прочь и ограничиться рассказом о родителях. Почему он не сделал этого с самого начала?
— Извини, — прошептал он, сжимая руку Рони, — лучше пойдем отсюда.
Они бы развернулись и ушли, если бы не открылась дверь и навстречу не шагнул высокий мужчина с небольшим пузом, в поношенной майке и в мятых штанах с цветными татуировками на обеих руках. Его лицо казалось серым в сумраке коридора, а на щеках и подбородке темнела щетина.
Бриг не видел отчима с той самой встречи в порту и поразился изменениям. Сэг плохо выглядел. От уверенности и цинизма того дня не осталось и следа, во взгляде и фигуре отчима была нездоровая усталость. Из квартиры на гостей навалился такой тяжелый запах перегара и грязи, что Рони покачнулась и прикрыла на мгновение глаза, отворачиваясь в сторону, чтобы глотнуть воздуха.
Идиот, все-таки он полный идиот, что притащил сюда Солнечную девочку. Она едва сдерживается, чтобы не броситься бежать прочь.
— Бриг? — удивленно проговорил Сэг и рассеяно скользнул взглядом по Рони. — Хорошо, что ты зашел. Хотел тебя попросить, — он закашлялся, зажимая рот руками, чтобы приглушить звуки хриплого кашля.
— Но не сейчас. Она пьяна. Не надо, чтобы твоя мать вас видела. Уходите, наверное…
Из глубины квартиры донесся грохот падающих бутылок и визгливый голос.
— Сука, Сэг. Ты сгниешь у меня за решеткой, если сейчас же не принесешь виски.
В чем-то сером и бесформенном, отдаленно напоминавшем одежду, а не куски старой ткани, в коридоре появилась невысокая женщина.
Рони вздрогнула от её вида и визга и вжалась в Брига.
— Кого ты привел? Самим жрать нечего. Моей смерти хочешь?
Женщина едва стояла на ногах. Чтобы не упасть, она привалилась к стене и пошла вдоль нее к двери.
— Пошла вон! — не оборачиваясь, рявкнул на нее мужчина.
— Бриг! — Завизжала Кэт. — Сынок! Ты пришел? Ты дашь маме виски?
Она уже стояла за спиной мужчины и выглядывала вдоль стены на гостей. Бегающий, как затравленный заяц, взгляд выхватил спутницу сына, и женщина протиснулась к входу и потянулась руками к девчонке.
