– Вы не заслуживаете этого… Жаль, что не было никакого шанса найти достойный выход, кроме смерти. Я постараюсь помочь Эрику не свихнуться без вас, сэр… Честно, мне очень жаль. Жаль, что хорошие люди всегда умирают. Черт… – я протерла глаза рукавом кофты. – А ещё… я прочла всю книгу, которую вы мне подарили. Спасибо ещё раз. Покойтесь с миром. Надеюсь, в раю будут удобные кровати и есть сеть магазинов пончиков. – я грустно рассмеялась. – Жаль, у меня не было такого папы, я бы была счастлива… – сказав это, я вытащила книгу «Граф Монте-Кристо» из пакета и положила её в открытый гроб.
В эту миллисекунду я почувствовала чье-то объятие со спины. Меня бросило в жар. Я разворачиваюсь и вижу перед собой бледное лицо. Эрик прижимается ко мне, и мы обнимаемся. Я жадно прижимаю его спину к себе, чтобы сократить между нами то расстояние, которое нас отделяло. Мне было его мало. Тело Нансена дрожит от плача. Я зарываюсь ему в шею, вдыхая в себя запах его духов. Сейчас кажется, что весь мир пропал или пропали мы, неважно, просто нас нет здесь. Мы где-то в своём мире. Внутри меня что-то рвётся наружу; то ли это слезы, толи сердце, толи моё внутреннее «я». Мне тяжело дышать, тяжело смотреть и жить вообще. Все вокруг столпились и начали грустно пялиться на нас. Некоторые улыбаются, кто-то что-то болтает, а Дарья, например, плачет, прикрывая рот синим платком. В толпе я вижу Роуз и Скотта, которые с непонятным взглядом смотрят на нас; замечаю Эмму с Адрианом, что, судя по всему, пришли недавно. Глаза девушки на мокром месте, а губы дрожат. Здесь почти все друзья брюнета, нет только Кэтрин и остальных ребят. Жаль, они уехали и не смогли поддержать Нансена. Я осознаю, что стою спиной к «спящему» Уильяму, и Эрик, наверняка, смотрит на него. Мне больно. Остановите это чувство. Это невыносимо! Я слышу, как какая-то старушка произносит: «Бедные дети, бедные…». А кузина Эрика бросается в объятия какого-то полноватого мужчины и пискляво плачет. От такой картины меня вновь охватывает чувство одиночества, и я проливаю свежие слезы.
– Я счастлив, что у меня есть ты. Если бы не ты, я бы отправился за отцом, – шепчет мне на ухо Эрик. Я зажмурила глаза, и слезы покатились по пылающему лицу.
– Прошу, не говори так. Я же здесь, с тобой, и я люблю тебя, люблю! Все будет хорошо. Я рядом.
Пришло время прощальных речей и молитвы. Эрик нехотя отпустил меня и прошёл к маме, которая сразу же бросилась в его объятия. Я же присела на каменную скамейку, рядом с Роуз и Эммой, которые начали тут же просить (и даже умолять) не плакать. Но это ведь не в моей власти. Священник с длинной бородой и с крестом на шее прошёл на помост, и держа библию в руках, подошёл к гробу со «спящим» Уильямом Нансеном. Как бы я не хотела заставить слушать себя седоволосого священника, мне никак не удавалось это сделать. Мысли круговоротом проходили в голове. Я думала о своём отце, о нашей последней встрече, о приглашении, о маме; думала об Эрике. Как он там? Он, наверное, еле держится, чтобы не упасть и потерять сознание. Я аккуратно подняла на него глаза и сразу пожалела. У Эрика глаза полны печали и слез, которые время от времени стекают по его щекам. Волосы брюнета похожи на гнездо, словно парень не расчесывался с прошлого Хеллоуина. Священник продолжает говорить что-то о жизни и о смерти, о Боге и о жизненном пути Уильяма. Это продолжалось не слишком долго. Вскоре, старик призвал всех помолиться за упокой покойника, и все сложили руки в единый кулак и наклонили головы вниз. Я пыталась не думать об отце и помолиться за Уильяма, но получилось неважно. Когда молитва закончилась начались речевки. На помост прошёл Эрик. Он выглядел ещё ужаснее, чем прежде. И я уже сидела наготове, чтобы если что успеть подбежать к парню и не дать упасть. Эрик выдохнул и раскрыл перед собой белую бумажку формата «А4».
Все замерли в ожидании первых слов Нансена младшего.
