На ответ Эрика я вскакиваю на ноги и сжимаю кулаки. Такое отношение меня отталкивает. Я еле держусь, чтобы не сорваться и не убежать из дома Нансенов. Только ради Дарьи я все еще стою здесь и говорю с Эриком. Я его люблю, я его люблю, но его поступки меня отталкивают. Или брюнет делает это специально? Он появился в моей жизни неожиданно, и я боюсь, что он так же неожиданно уйдёт из неё. Я перечитала кучу любовных романов, и думала, что разбираюсь в любви. Но однако на практике любовь сложнее нежели, чем на теории. Я помню, как давала Роуз советы, тогда я чувствовала себя настоящим богом любви, но это все детская ерунда. Любовные романы на то и романы, что всегда (или не всегда) заканчиваются свадьбой или банальным признанием в любви. А жизнь совсем другое. Жизнь субъективна – её невозможно понять. И сейчас, любое мое слово может либо все исправить, либо поставить точку в наших отношениях. Как же это меня пугает.
– Эрик Нансен, ты человек, которого я люблю, и ты это знаешь! Твой отец сейчас бы был тобой очень недоволен. Он не хотел бы видеть своего единственного сына таким! Твоя мама очень переживает, Тара переживает, ребята переживают и я переживаю! Ты не один! Я знаю, что смерть близкого – это мучительно больно; это умирать, оставаясь живым. Но ты обязан быть сильным, ради Дарьи, черт возьми! Ради Уильяма! Пожалуйста, приведи себя в порядок… Завтра уезжают Скотт с Роуз, мы должны с ними попрощаться. Ребята не могут до тебя дозвониться. Ты должен стать прежним. И все будет хорошо, помни об этом. Я рядом.
Я жду, что Эрик сейчас встанет на ноги, выпрямится, улыбнётся мне, как это было всегда, обнимет меня и все станет как прежде. Но реальность обыгрывает мечты. Нансен нехотя садится, долго смотрит в мои глаза, а потом всем телом тянется к полупустой бутылке виски. Я чувствую, что по щекам текут слезы. Мои губы дрожат, стеклянные глаза смотрят лишь на парня. В груди все горит адским пламенем, и мне становится невыносимо трудно дышать. Я знаю, что любое неверное движение и я упаду на пол, захлёбываясь в собственных слезах. Тем временем брюнет делает большие глотки алкоголя, а спустя время останавливается и вытирает рот рукой, протягивая мне бутылку со словами: «Будешь?». Во мне вспыхивает ненависть. Я больше не повторяю про себя «люблю его», мне стало все равно. Тишина.
– Не думала, что когда-нибудь это скажу, но… ты мне противен, – моргнув, слезы покатились к подбородку, а потом безвозвратно упали на паркет.
Эрик поднял брови и посмотрел куда-то вправо, легонько кивая.
– Что ж… дверь вон там, – безмятежно отвечает Нансен. В груди все оборвалось. Я словно упала в пропасть. Он прогоняет меня… Эрик прогоняет меня… Это шутка да? Точно шутка! Мне хочется смеяться и плакать одновременно. Мне хочется кричать и все крушить! Человек страдает от человека, глупо, не так ли? Мне больно. Опять. Почему все свалилось друг на друга? Это бесчеловечно. Никто не сможет вытерпеть столько эмоционального груза! Кажется, я поняла в чем фишка этого мира – чтобы ты не делал, всегда будешь виноват и останешься один. Я с болью в глазах смотрю на Эрика, пытаясь прочитать по его лицу, что это все значит. Но его мимика такая спокойная и в тоже время дикая. Мне его не понять. Я вытираю слезы с щёк, шмыгаю носом и опускаю сломанный взгляд на пол. Мне больно смотреть на этого предателя. Он предатель…
– Ты меня прогоняешь? – я знаю, что унижаюсь перед ним, но теперь мне уже плевать. Терять нечего.
Эрик недолго думая отвечает:
– Нет, я просто хочу побыть наедине с собой.
– Просто, если я тебе не нужна – отпусти меня. Не делай больно никому. Я уйду, знай это… Мне… мне не в первой с кем-то прощаться, – в это мгновение стенка, которая удерживала мои слёзы и чувства сломалась и я начинаю рыдать. Я закрываю глаза руками, чтобы Нансен не видел этого ужаса, но это не помогает. Слезы градом обрушились на мое лицо. Губы горят. В груди сильно колит. Слышу как парень встает с кровати, подходит ко мне и обнимает. Я в ступоре. Все тело горит, а в венах застыла кровь. Открываю глаза и вижу перед собой шею парня. Мои руки крепко обнимают его. Запах одеколона Эрика смешался с запахом виски, но для меня это все равно лучший запах на свете. Я разрываюсь на части. Это необъяснимо.
– Прости меня, Рэйчел, – Эрик откашлялся, – ты же знаешь, я никогда не желал тебе зла, – его тёплые руки касаются моего лица и нежно начинают гладить мои щёки. От этого я таю, – но сейчас… сейчас нам лучше не видеться.
Мои глаза округлились. Я чувствую дыру внутри себя, которую ничем нельзя заполнить. Снова острая боль в сердце. Я думала, что все будет иначе. Думала, что он попросит прощение и мы снова будем как раньше гулять, целоваться и просто любить. Почему же все так?!
– Ч-что? – в недоумении спрашиваю я.
– Так будет лучше, в первую очередь для тебя. Я просто боюсь последствий…
