Бледно-голубое небо девственно чистое. Вокруг лишь зелень, деревья и куча провинившихся подростков, которые, как и мы, собирают мусор с территории школы. Хоть мои руки защищены от микробов и других паразитов резиновыми перчатками, мне все равно до жути противно собирать весь этот хлам. Здесь есть бутылки алкоголя, конфетти, окурки сигарет, пластиковые стаканчики и множество другой дряни. Мне так обидно и неприятно, ведь мы с Роуз, можно сказать, жертвы, нежели повинившееся. Вот Бен и Коди заслуженно сейчас, в пяти метрах от нас, чистят какую-то надпись со стены учебного учреждения. Помимо этого, мое сознание отравлено огромным вопросом, что мучает меня все утро: кто показал директору видеозапись с дракой? Я ломаю голову над ответом. Может, это Кларисса Лэнс, которая, пыхтя, собирает с земли осколки стекла; может, это Адам Рериг и Жак Баккли, что снимают с дерева туалетную бумагу? Так низко мог поступить любой в этой школе. Лучше не доверять людям, если потом не хотите плакать по ночам в подушку. И вновь меня уносит в бездну. У вас бывает такое – бац, и твоё настроение где-то под землёй? Если мыслить глубоко и рассудительно, то все не так уж и горько, как кажется. Я отпустила отца и больше не считаю себя брошенным ребёнком; я смирилась с правдой – любовь есть, и во многих случаев она приносит боль. Это конечно же все странно, но, что в этом мире вообще не странное?
В данный момент я убираю мусор, потому что, согласитесь же, ничего не делала. Разве не странно? Боже, как же хочется сдаться… Кажется, я поняла… Дело не в моих проблемах, дело во мне самой. Даже если у меня все будет хорошо, я не перестану думать о суициде. Каждый думал о кончине, но не каждый умирал.
Роуз что-то говорит, но её слова проходят мимо моих ушей. Все как в тумане. Я разворачиваюсь к ней лицом и резко останавливаюсь, чувствуя в конечностях какое-то покалывание. Вы, наверное, не ощущали на себе приступ эпилепсии, но просто попробуйте представить это чувство. Так вот, меня схватила такая судорога, что я забыла, как дышать. В одном шаге от меня стоит Бен. Его твёрдый и равнодушный взгляд устремлен куда-то вперёд, даже можно сказать сквозь меня куда-то вперёд. Неужели я перестала для него быть, как человек? Меня это печалит. Его губы что-то говорят, но я не слышу, словно рядом со мной взорвали мощную петарду.
– Ч-что? – переспрашиваю я, смотря при этом на скулы парня, что затвердели на его бледном лице. Бен раздражён, а когда он зол, лучше держаться от него подальше.
– Подвинься, ты загораживаешь проход, – повторил блондин и, задев плечом, проходит мимо меня.
Он возненавидел нас с Роуз. Любовь легко превратить в ненависть, как и дружбу. Наша компания с Беном и Хвостиком развалилась и осталась в безвозвратном прошлом, и от такой жестокой правды мне хочется кричать. Это нечестно. Взрослея, у нас остаётся все меньше и меньше друзей. Я убеждена, что друзья – это просто прохожие в наших жизнях.
Я краем уха слышу, как Ро говорит: «Конченый урод», и провожаю печальными глазами бывшего друга. Звучит глупо, не так ли?
Спустя, наверное, час, школьный кампус был как новенький. Все, тяжело вздыхая, проходят по своим классам, обсуждая своё наказание. Лично у меня не было сил даже дышать, ни то что говорить. В такие моменты я завидую мертвым людям, что уже никогда не сделают шаг, что уже никогда не смогут жаловаться на жизнь, что уже никогда не познают боли.
Наконец, мы с Роуз уселись по своим местам и легко выдохнули. Мистер Грей царапает по доске белым мелом слова «Современная литература, как вид спорта». Мистер Грей – один из самых молодых учителей в нашей школе. Ему лет тридцать; он всегда укладывает волосы вверх, что делает молодого преподавателя очень стильным человеком; Элвин, так его зовут, одевается скоромно, но со вкусом. У учителя есть фишка надевать свитер с днями недели. Сегодня на мужчине чёрный свитер «понедельник». Грей – учитель литературы, и все просто без ума от него. От кого именно: от педагога или предмета точно неизвестно.
– Итак, кто какие предпочитает жанры современной литературы? – Элвин повернулся лицом к классу и бодро потёр ладонь о ладонь. Весь класс оживился и наполнился голосами, лишь я молчу и глупо пялюсь на зеленую доску с белыми разводами.
Мне почему-то стало очень грустно. Вам не хотелось поменять что-то в своей жизни, или, вам никогда не надоедало идти по одним и тем же улицам каждый день? Вы не уставали сидеть в классах и слушать одно и тоже? Слова Эрика Нансена сидят во мне, как отравленные шипы. Моя жизнь и вправду однообразна и скучна до потери сознания. Теперь меня переполняет желание сделать что-то поистине обезбашенное; или просто сбежать в какую-нибудь страну, где нет правил и предела. Я так погрузилась в собственные мысли, что не заметила десятки пар глаз, которые выпучились в мою сторону. Оглядываюсь и замираю на месте.
– Рэйчел, – говорит Грей, – надеюсь, ты так глубоко размышляла о книгах?
