Молчу, когда внутри все рвётся наружу криками и плачем. Все просто, я влюбилась в тебя, Эрик. Ты весёлый, смешной, умный и очень обворожительный. Мне с тобой хорошо, но и плохо. Я хочу держать твою руку, слышать дыхание, видеть глаза. Я боюсь потерять тебя. Просыпаться с мыслью, что мы больше друг друга не увидим – есть пытка. Странное явление: простой человек не может прожить без воздуха, а я без тебя. Вот в чем дело, Эрик.
Так бы сказала я, если бы не моя трусость и принципы.
– Я не хочу. Не хочу, не хочу. Зачем нам встречаться, зная, что это не навсегда? Я не хочу быть брошенной.
Эрик понимающе смотрит на меня, и этот взгляд говорил о многом: о том, что он также боится быть покинутым, о том, что он чувствует то же, что и я. Я ощущаю мандраж по всему телу; в груди так колит от своих слов, ибо где-то в глубине, я осознаю, что Нансен так бы со мной не поступил…
– Я не брошу тебя. Рэйчел, ты спрашивала меня почему я так таращился на тебя в автобусе. Так вот, как только я тебя увидел, сразу влюбился. И пусть это звучит банально, но правда есть правда. Я думал: черт, какая она офигенная. Я не мог оторвать от тебя глаз. – Эрик пользуется моментом и хватает мою руку. Его ладонь была такой горячей. Мне захотелось плакать ещё больше, ведь отталкивать того, кого ты правда полюбила – больно. – А когда я познакомился с тобой официально, то понял, это не случайно. Рэйчел, ты прекрасный человек.
– Нет, – я зажмурила глаза, чтобы сдержать слезы и одновременно пытаюсь вырвать свою руку из хватки Эрика. Увы чувства оказались сильнее разума, и я начинаю плакать. Пошла первая слеза, затем вторая. Мне резко становится душно. Все тело сжимается, как какая-то вещь после стирки.
– Ты просто верь в нас. День без тебя, как день без солнца. Рэйчел…
Я наконец-то вырываю свою руку из ладони брюнета и закрываю лицо, тихо всхлипывая. Мне больно. Я морально умираю прям у него на глазах. Это чувство не сравнимо ни с какой другой болью. Я разрываюсь на части перед рассудком и сердцем, требующую любви. Пообещав никогда ни в кого не влюбляться, я подозревала о лжи. Лгать самой себе глупо; это тоже самое, что тушить огонь бензином. Лучше стоит отключить чувства и тогда станет легче. Правда жаль, что это невозможно.
Я вытираю лицо и пытаюсь остановить плач, однако, выходит неудачно. Надо набраться сил и дать ответ. Господи, пожалуйста помоги мне.
– Эрик… я.... я не могу. Прости.
Он выдыхает.
– Любя, ты меня все равно отвергаешь. Ты любишь, но боишься признаться… Почему?
На порыве всех чувств я отвечаю:
– Да потому что я не хочу испытать боли! Я дала клятву, что никогда никого не полюблю! Мой отец ушёл от нас, когда мне стукнуло одиннадцать лет; я была ещё юной, а мне уже успели разбить сердце, понимаешь? Я не хочу этого, не хочу! Прости, Эрик… – я вскакиваю изо стола, хватаю пальто и бегу прочь. Мною правит самое опасное чувство – боль. Не оборачиваясь, я выхожу из кафе и бегу что есть силы к остановке. Я причинила боль и себе, и Эрику. Ненавижу это.
***
– Эй! Я разговариваю со стенкой, Рэйчел? – мама щёлкает пальцами около моего носа, тем самым вернув в реальный мир. Я вздрогнула. Мамин стеклянный, полный волнения взгляд устремился на мое поникшее лицо. Женщина хватает пульт своими ухоженными руками и уменьшает звук телевизора. Становится ясно, что семейного разговора не избежать. Отлично.
В основном мы с мамой почти не разговариваем, только если найдётся общая тема. Она все время на работе, а я, в свою очередь, в школе или у Роуз. После развода с отцом, мама вышла замуж за работу, и с тех пор не изменяет ей. Бывает вижу, как мать с дочерью сидят в кафе, ходят по магазинам или просто ходят в парк, становится так обидно и грустно, словно меня лишили чего-то ценного. Мы с мамой очень далеки друг от друга, как Земля от Венеры. Я усаживаюсь по удобнее и поворачиваюсь на девяносто градусов к женщине с чёрными, как смоль, волосами. Она натягивает широкую улыбку, говорящую «ну же, расскажи о своих проблемах, доченька». Только не это…
– Как дела в школе? – начинает она. Ха, как умно, решила зайти с далека. Тоже мне предлог для разговора.
– Хорошо.
– А дела в целом..? В последнее время ты очень вялая, у тебя случайно не депрессия?
Мне захотелось смеяться от таких предположений. Ну почему сразу депрессия?
– Мам, если я не хожу гулять, сижу дома и не ем твоё двухдневное рагу, ещё не значит, что у меня депрессия.
Мама убирает свой взгляд и краем губ улыбается. Кажется, мои слова её ранили. Прекрасно, теперь я ещё и плохая дочь! Почему нельзя бросить все к чертям и просто улететь в Париж? Мне так хочется свободы и перемен в жизни. Моя жизнь – сплошная рутина, сплошные заботы. Я всего-навсего устала.
– А что тогда происходит? Тебя что-то беспокоит?
Я скривила губу и заёрзала на месте. Интересно, что будет если я отвечу «да»? Начнутся, конечно же, допросы, потом советы, а в итоге контроль. Лучше всё-таки соврать. И мне будет лучше, и маме не придётся лишний раз нервничать.
– Нет. Все хорошо, мам. А как ты?
