Не знаю, зачем он обратился ко мне. Может, чтобы покичиться перед своими дружками, что знает такую «цыпочку». Хотя, зная Сантино, скорее всего просто хочет слегка поиздеваться. Может, отчасти ему и правда любопытно, как отличницу загнали на исправительные работы. Не знаю, но факт остается фактом – он не просто узнал меня, но дал об этом знать и мне.
Да, инциденту с пятью баксами уже минуло два года и былое негодование на него давно выветрилось, будто испорченный воздух. Я все еще помню, что он его испортил, но уже не испытываю былого раздражения.
Удивленно вскидываю брови, увидев знакомое лицо.
– О, Сантино… – бормочу я.
– Ага, – он усмехается и переглядывается со своими дружками, но не подходит ко мне, все еще опираясь на свою метлу, – так и за что сюда садят пай-девочек теперь? Нам, кстати, ждать нового поступления?
Я закатываю глаза и показываю средний палец. Да, за пять баксов на него у меня обиды уже нет, но и общаться желанием с ним не горю. Помню, кто он такой, что из себя представляет, и что, судя по тому, что он отирается здесь, ни капли не изменил свой образ жизни.
Он поворачивается к друзьям, поднеся метлу ко рту, словно микрофон, и насмешливо говорит:
– Спешу представить вам человека, благодаря которому я получил первую и единственную в своей жизни A+! – он демонстративно оборачивается и толкает ручку метлы к моему рту, точно микрофон. – Кстати, как тебя зовут, помощница?
Я с отвращением отпихиваю грязную метлу и смеряю его уничижительным взглядом. Не позволю всякому преступному отродью делать из меня посмешище здесь. Да, один факт того, что я тут вместе с ними мету дороги – уже посмешище, но ниже падать я не собираюсь.
Его дружки гогочут, и он ловко возвращает наконечник метлы в свою сторону:
– Дадим ей время, господа, девочка-с-дневником еще не сжилась с мыслью о своей участи.
– Зато ты, я смотрю, уже здесь обжился, – фыркаю я в ответ, усиленно начав мести дорогу.
Это очевидно. Он уже обзавелся местной шайкой и ведет себя, словно дома, а не на исправительных работах, что уж точно не делает ему чести.
– Ага, – хмыкает он, не стыдясь, – провожу здесь времени больше, чем дома.
– О, это, несомненно, повод для гордости, – язвительно бросаю я.
Его дружки замолкают. Видимо, я переступила означенную черту. Черт, ссориться с Сантино на его территории – не лучшая стратегия. Однако сам Рамос, судя по всему, не берет мою реплику на свой счет:
– Лучше расскажи о
Я бросаю на него повторно неприязненный взгляд, после чего отхожу к другой группе и мету вместе с ними. Слава богу, он не цепляется за мной.
Остальные тоже весьма задиристые, но не лезут ко мне прямо или не пытаются как-то поддеть, взять на слабо и так далее. Одна девчонка – конечно, с выбритым виском – пыталась объяснить мне, чтобы я знала свое место. Я лишь кивнула в ответ, надеясь, что этот Франкенштейн поймет, что я не претендую ни на что в этом хлеву, а лишь отрабатываю свои злосчастные восемьдесят часов.
Кажется, девица это понимает, потому что глядит на меня, точно на жалкую плесень, после чего хмыкает и отваливает. Да уж, повезло вляпаться так повезло, нечего сказать.
Ближе к семи приходит, как и обещала, Кэти. Она в своем розовом топе и драных джинсах, с ярко накрашенными губами смотрится здесь еще неуместнее, чем я. Парни принимаются ей похабно свистеть, на что она лишь кривится и машет перед их лицами средним пальцем, совершенно не опасаясь за свою конечность. Конечно, с чего бы – ведь за ней так же пристально следит и наш куратор, хотя ему уже под сорокет.
Она достает из своей сумочки пару пончиков, и мы садимся с ней на бордюр. Хорошо хоть мне не напоминают, что я здесь не для отдыха, и пять минут мы можем спокойно поесть.
Однако бывшего одноклассника Кэти примечает сразу.
– Это Рамос? – вскидывает она бровь, когда он уже при нас начинает лаяться с каким-то парнем. Бедняга жмется от него и вытягивает метлу вперед, словно пытаясь защититься от злого бездомного пса. Куратор же на это никак не реагирует.
– Ага, – бурчу я, – мне везет фантастически.
– Видимо, не сильнее, чем ему, – смеется она, – я была уверена, что он уже либо спился, либо сторчался.
– Не скажу, что ушел далеко, если отирается здесь.
– Ну да, – жмет она плечами.
Собственно, больше о Сантино нам сказать нечего. Кэти любит обсуждать парней, если они красавцы или популярны, а в любом другом случае темы на их счет быстро иссякают. Она вновь заливается о том, как ей жаль, что я теперь здесь застряла до конца апреля, и что Бреду тоже жаль. Говорю о том, что хотя бы Тэд будет провожать меня каждый день, и Кэти подхватывает тему, говоря, какой у меня Тэд молодец.
