Когда я закидываю последнюю крошку пончика в рот, Рамос наконец отпихивает метлу и кидается на того паренька. Все, словно в цирке, тут же начинают улюлюкать, встав полукругом, и тогда уже вмешивается недовольный куратор. Берет дубинку и дважды бьет куда-то в центр кучи. Рамосу приходится отвязаться от парнишки, что-то раздраженно бурча под нос. Он даже вроде как наступает на куратора, но когда тот уже на него замахивается дубинкой, отходит к своим, злобно сверкая глазами.
Парень тоже поднимается, держится за разбитый нос и вновь берется за метлу. Бедняга, за что он его так?
Пронаблюдав все это со свойственным ей интересом к дракам, Кэти лишь жмет плечами и усмехается:
– Да, что-то в этом мире никогда не меняется. Зато у тебя тут весело.
– Ага, если меня не заметут в одну из таких драк, – бурчу я, – одна девка уже пыталась мне тут что-то доказать.
Кэти дурашливо распахивает глаза, словно восклицая «о боже мой», и смеется. Чмокает меня в щеку, и мы прощаемся до завтрашнего дня в школе. Остаток дня меня никто не трогает, а к вечеру, как и обещал, приходит Тэд.
От меня не ускользает, как большинство девчонок одаряют его таким же взглядом, как поначалу меня парни. Тут же ловлю на себе и взгляд Сантино. Удивленный. Думаю, он и предположить не мог, что девчонка типа меня, какой он меня помнил, вообще может обзавестись парнем, не говоря уже о таком, как Тэд.
Чтобы утереть нос всем и сразу, нарочно целую Тэда у них на глазах и лишь потом ухожу с ним в нужную сторону.
Однако все последующие дни не отличаются особенным весельем и какой-то необыкновенностью. Уже к концу недели я привыкаю к заданному мне распорядку. Школа, домашнее задание, домашнее наказание, исправительные работы, сон. В конце концов, практически то же самое (исключая работы) было у меня в Канаде на протяжении пятнадцати лет, так что особого труда не стоит вновь включиться в давний график.
Конечно, не так я представляла себе последние месяцы выпускного класса. Теперь у меня даже на Тэда время есть только на выходных. На буднях мы с ним видимся, только когда он меня встречает после работ. Вначале он почти каждый день и провожал меня туда, но вскоре тренировки увеличились, как он сказал.
Ничего не изменилось и на самих работах. Слава богу, ко мне больше никто не цеплялся ни из девчонок, ни из парней, потому я просто оттарабнивала свои четыре часа метлой в относительном спокойствии. Единственным неспокойным моментом был второй день, когда Сантино каким-то макаром все-таки вызнал, за что именно меня сюда отправили. Хотя, впрочем, в этом и не было большой тайны.
– Я-то считал тебя совсем пропащей, – заявил он тогда, насмешливо скалясь и изучая мое лицо, будто ожидая реакции, очевидно, захотев сегодня со мной поцапаться, – но ты, оказывается, умеешь веселиться.
Побить человека – это веселье? Я лишь закатываю глаза и продолжаю мести. Однако он не унимается, вновь облокотившись на ручку метлы, словно стриптизер на жезл:
– Говорят, ты разодрала ей морду, а она теперь всем рассказывает, что ее подрала кошка дома.
– Не ври, – бросаю я. Даже я этого не знаю, а та девчонка из школы «среднего» класса. Он и увидеть-то ее никогда не сможет, не то что узнать, что она там рассказывает.
– Может быть, – невозмутимо соглашается он, – но версии в основном у всех девчонок в таких случаях одинаковы.
Я смотрю на ту девку с синим ирокезом, что хотела выяснять со мной по поводу территории этой клоаки.
– Ясно, – сухо заявляю я, ставя точку в разговоре.
– Ты, конечно, зануда, – бросает Рамос небрежно, – но в тебе точно есть потенциал. Ходи на баскетбол чаще, спорт – это жизнь, – добавляет он саркастично, даже не пытаясь скрыть ухмылки.
Я кривлюсь и продолжаю работать метлой.
Божечки, как же приятно быть признанной будущими преступниками! Они признали меня способной – вот же честь! Тот путь, на который я рассчитывала всю жизнь.
Подмечаю все, что он сказал, – чтобы, ни боже упаси, не повторить ничего из этого. Не бросаться больше на людей, а главное не ходить больше на баскетбол. Если выиграют, пусть Тэд сразу зовет меня в ресторан. Хватит с меня трибун и Кэти, которая бросается на амбразуру в первых рядах.
Но это единственный инцидент, а так я работаю молча, и главным развлечением (после того, как Кэти перестала заявляться с пончиками уже через пару дней) оказывается приход за мной Тэда вечером. Однако уже к середине апреля и это меняется.
У них намечается к концу месяца новый матч, тренировки увеличивают, и вначале он приходит через день, а потом заявляет, что не сможет меня больше забирать. Потому что мои часы накладываются на конец тренировки, а если он каждый день будет с них уходить, то тренер рано или поздно заменит его на «менее занятого». Но зато он заявил, что просто уверен, что меня никто не тронет, и тем более с каждым днем вроде становится светлее.
Как хорошо, что он уверен, аж легче стало!
