К началу урока они оба возвращаются обратно. Тот, которого Кэти назвала Тоби, – обработан. Нос заклеен, кое-где небольшие пластыри. Сантино же, как «крутой парень, который не оборачивается на взрыв», даже губу не заклеил.
Лишь многим позже я узнаю, что это был акт протеста на то, что в этой драке его опять признали неправым, хоть Тоби и первый его обозвал. Тогда же мне это показалось идиотским, а сам Сантино еще более придурошным, чем его описала Кэти. Почему не взять и не заклеить эту губу, а вместо этого каждые две минуты вытирать ее рукой и шмыгать носом, из которого непонятно, то ли кровь, то ли сопли бегут.
И мне приходится это слушать весь урок, потому что я сижу на последней парте. Только они две (они последние) были свободны. А Рамос сидит через проход от меня с каким-то тоже мало миловидным типом.
Обычно, если мама видела таких в Канаде на улице, то вкрадчиво говорила мне, что они кончат в тюрьме раньше, чем получат аттестаты. Говорила она это, недовольно сверкая на них глазами, но если мы сталкивались с такими группками в магазинах, она ничем не выдавала своей неприязни.
Но, слава богу, уже на следующий урок Кэти все-таки решается и зовет меня к себе за парту, которая гораздо ближе к доске и гораздо дальше от Сантино. Я соглашаюсь и сгребаю свои тетради.
– Вдвоем тут всегда веселее, – заявляет Кэти, как бы оправдывая свою первичную навязчивость ко мне в плане дружбы, – во время таких драк хоть поорать можно, за кого ты. А одному как-то… неудобно?
Я киваю, к концу дня с подачи Кэти окончательно решив, что драки и прочая белиберда совершенно нормальны не только в этой школе, но и в принципе во всех школах Америки. И лишь очень нескоро мне предстоит узнать, что это просто Кэти к этому так относится и суется на рожон, где все такое творится.
Большинство учеников же не выявляет желания «поорать, за кого ты» в драке или же вообще не считает эти драки нормальными. Но выбор тем днем был сделан, я села к Кэти, и все понеслось.
Через пару недель мне становится очевидно, что Кэти не преувеличивала, говоря о Сантино Рамосе. Более того – она скорее даже приуменьшала, хоть это и совсем на нее не похоже.
За эти пару недель я осваиваюсь в школе, пусть и кроме Кэти так и не завожу новых знакомств. Возможно, дело в Кэти, а может быть, и в том, что и дружить тут особо не с кем. Никаких тебе стерв школы, красавчиков или капитанов баскетбольной команды. Здесь вообще в баскетбол шуруют играть только в качестве наказания и взашей.
И драк-то не так уж чтобы много. Но зато если что-то грохочет или кто-то приходит с разбитым носом с перемены, сомневаться не приходится – в этом поучаствовал Сантино Рамос. Даже за эти две недели при мне его вызывают семь раз к директору. Пять раз за драки, дважды за то, что он курил прямо в холле школы и не думал как-то спрятаться, а наоборот, огрызался.
Еще и тупой. Извини, Сантино, но твой список личностных качеств тогда пополнялся с неимоверной скоростью в моей голове. А все, что я не видела сама, дополняло твое окружение.
Окружение Рамоса – словно прическа, с которой ты прешься в школу. Я замечаю за эти полмесяца, что он отирается исключительно в компании таких же неуемных, как и он. Не сказать, что все из них мексиканцы, но большинство. У некоторых американские фамилии, и я задаюсь вопросом, что их всех связывает.
Вскоре понимаю. Их связывает неуемная тяга пакостить и огребаться. Нарушители – причем совершенно неромантизированные. Это не эдакие плохие парни-красавцы в кожанках, которые смотрят на всех томным взглядом и имеют за собой какую-то грустную историю, которая объясняет, почему они сделались такими и предпочли вертеть этот мир.
Нет, они просто идиоты, которые любят драться, нарушать правила по надобности и без, курят и ругаются матом через слово. При этом считают все это совершенно рутинным, как, например, записать число или поставить будильник.
Я называю это «быдло», а Кэти любопытно уточняет, что означает это слово. Узнав, она равнодушно жмет плечами. Соглашается, что они идиоты, но заявляет, что, не будь таких, в школе стало бы совсем скучно. А так пол-урока уходит на разбирательства, вторая половина – на перешептывания и обсуждения, а на перемене они вновь дерутся, курят или еще как-то вызывают гнев учителей.
С Сантино, как и с его дружками, мы не пересекаемся даже случайно. Даже в столовой. Как и остальные (благоразумные), стараемся держаться подальше от этой стайки, которые могут перевернуть стол только потому, что сегодня дали сок апельсиновый, а не их любимый персиковый.
Однажды один парень-старшеклассник был неосмотрителен. Проходил мимо, когда один из дружков Сантино это как раз сделал. Ему показалось, что котлета слишком холодная. Часть, падая, обляпала этого старшеклассника, и он чести своей ради решил замахнуться на виновника.
Это он зря.
