Однако Сантино продолжает на меня смотреть, и теперь его взгляд становится требовательным, как бы намекая, что настало время «списать долги».
Я дергаю правым уголком рта, высокомерно причмокнув. Вот уж не дождется. Нарочно гляжу на учителя и жду, когда же он наконец поднимет голову по истечении времени.
Заметив мой настрой, взгляд Сантино меняется. Его угрожающе-пытливый изгиб брови красноречивее слов дает понять, что я лишусь и того бакса, что он отдал, если «не сумею быть ему благодарной». И того бакса, и еще всех баксов на месяц вперед.
А памятуя, какую фигню он творит, совершенно не опасаясь, я охотно верю тому, что он устроит мне темную с деньгами, если я в итоге упрусь сейчас рогами. Проблем с этим придурком мне совсем не надо – я видела, что случается с теми, кто на эти проблемы напрашивается.
Вот же фигня! Я должна помогать ему, якобы сводя счеты за то, что он отдал мне один бакс. ОДИН из имеющихся МОИХ пяти! Условно говоря, благодарить его за то, что он спер мои четыре бакса? Прелестный мир.
Но время идет, и во взгляде Рамоса уже угрозы становится больше, чем пытливости.
Я закатываю глаза и быстро всевозможными знаками и невербаликой стараюсь дать ему решение. При этом еще не слишком активно, чтобы мистер Смит не запалил это боковым зрением и не наказал нас обоих.
Сантино, может, и тупой (как я считала), но хотя бы сообразительный. Он быстро смекает, что и как я имею в виду, и заканчивает решение на доске раньше данного времени секунд на десять. Весь класс видел, как я ему помогала, – но, естественно, никто не скажет и слова. Никому, как и мне, не хочется нарываться на шайку Рамоса и его самого лично.
В итоге, когда все единогласно решают, что ошибок не найдено (еще бы, это же мое решение), к доске поворачивается для своей проверки мистер Смит. Вскоре его взгляд становится изумленным, и он смотрит на Сантино, как на НЛО.
В итоге озадаченно потирает переносицу и оглядывает его дружков. Кто мог ему помочь? Ставлю пари, на меня он подумает в последнюю очередь, а все остальные не так умны, чтобы решить задание идеально.
Еще раз потерев переносицу, он бурчит Рамосу:
– Садись, A+.
И вносит оценку в журнал.
Надо видеть ту самодовольную усмешку, с которой Сантино идет к своим дружкам, словно король горы. Меня аж раздирает от бешенства. Но Кэти дергает меня за локоть и шепчет:
– С ума сойти. Это первая его отметка выше D в нашей школе. А уж A, да еще и A+ – она сдавленно усмехается, – думаю, первая и последняя во всей его жизни.
– Кретин, – цежу я, и подруга смеется еще сильнее, но под взглядом мистера Смита быстро переводит смех в сдавленный кашель.
Я решаю, что когда Рамоса следующий раз вызовут к доске и поставят D (потому что теперь я ему ничем не обязана), я буду ликовать как никогда. И не то что не попытаюсь этого скрыть, а нарочно буду лыбиться во все лицо, чтобы он увидел.
Но этот момент не успевает наступить.
Не проходит и четырех дней с того урока, как Сантино Рамоса исключают из нашей школы.
Точнее, с позором и скандалом выгоняют ко всем чертям собачьим. Честно, когда я об этом узнаю, то сначала решаю, что это какая-то шутка.
Сколько за этот неполный месяц, что я училась, он вытворял финделей – и ему все спускали с рук. И многочисленные драки, и бесстыдное курение прямо в школе, и даже весьма оскорбительные пикировки с учителями. Да, выносили выговор, вносили в личное дело, – но никто никогда не заговаривал о том, чтобы выгнать его из школы.
Однако когда я вижу в стенах школы высокого хмурого мужчину, подозрительно на него похожего, закрадываются сомнения. А когда его окликают «мистер Рамос» и проводят в кабинет директора, – становится очевидным: Сантино и правда исключают.
Достаточно быстро становится известно, за что. Тот поспорил с друзьями, что сможет закинуть камень в окно кабинета директора на четвертом этаже. Как трепались его дружки на переменах, Сантино взял самый большой, чтобы сила была большой и летел выше, а потому попал с первого раза. Конечно, он выиграл 10 баксов, и теперь именно с ними его отчисляют.
Я так толком и не поняла, как вышли именно на него. То ли директор в тот момент был в кабинете, то ли камеры, то ли просто кто слил из тех, кого Сантино стабильно поколачивал, – но так или иначе, все это узнали в тот же день.
Видимо, предыдущие нападки директору казались мелочью, но когда позарились на его собственную честь, а главное окно, – он захлопнул дверью своей школы перед лицом Сантино, полагаю, тыкнув его отцу на все предыдущие предупреждения и нарушения, что были в течение всех трех месяцев, что Рамос учился в этой школе.
На следующий день Сантино уже лишил нас своей «приятной» компании. Думаю, это даже лучше, чем D по уроку. Во всяком случае, его исключили из одной школы – а значит, он продолжит травить жизнь учителям в другой, но уже не в нашей и не нам.
