Рамос хочет устроить свадьбу на Гавайях, и мне с трудом удается его переубедить. Когда я говорю, что не всякий из моих гостей (а точнее, никто) сможет позволить себе туда и обратно билеты, он заявляет, что все оплатит. Но все-таки мне не греет душу мысль, что само путешествие затмит для меня воспоминания о свадьбе. Если и быть, то пусть это будут два разных события, ведь там я еще ни разу не была.
Да что там, в большинстве мест в США я еще ни разу не была. Проще сказать, где я была, – Нью-Йорк и Чикаго.
Потому мы сговариваемся с Сантино на том, что свадьба пройдет в Чикаго (тогда и нашим никому не придется никуда ехать, а его новоиспеченные друзья явно имеют деньги, чтобы купить себе билеты), а уж в свадебное путешествие мы тогда отправимся на Гавайи.
5 ноября. День нашей свадьбы. Мы гуляем не один день, потому билеты приходится сдать, а номер в это время уже начинает тикать, а одним утром мы просто просыпаемся и понимаем, что пора делать ноги, пока не проснулись остальные и нас не затянуло в четвертый день. Берем Олив и просто сбегаем навстречу Гавайям. Покупаем билет на ближайший рейс и попадаем в номер тогда, когда в оплаченной брони типа уже жили как три дня.
Мы дико над этим смеемся еще до конца недели. Вроде и повода нет, но хохочем как сумасшедшие. Мы все еще молоды, мы влюблены, и мы безудержно счастливы! Разве это не повод веселиться днями напролет?
Оливия впервые видит море, собственно, как и мы с Сантино. Он даже пытается кататься на серфе, пока в один день его, и так неуверенно стоящего на ногах, не сметает кубарем волной. От берега – рукой подать, но выбегает Рамос с круглыми ошалелыми глазами и заявляет, что больше ни в жизнь не встанет на треклятую доску.
Я опять хохочу как сумасшедшая. Нет, ну честно, его бы лицо заснять в тот момент! Как будто ему акула зад откусила, по меньшей мере.
Каждый день – это упоение друг другом, наш июль, который мы взяли и растянули на всю нашу жизнь. Каждый день только наш. Мы целуемся, занимаемся любовью, дурачимся, купаемся, едим, опять целуемся и опять занимаемся любовью. Мы поглощены друг другом, как впервые влюбившиеся школьники. И с каждым днем страсть между нами разгорается все яростнее и яростнее, точно огонь, в который вдруг закинули целую стопку дров.
Будто мы вновь только познакомились и впереди нас не ждет ничего, кроме лета.
Вечного лета!
Мы пьем коктейли, колотим кокосы. Сантино пытается забраться на дерево на территории отеля и достать банан, и за это его загребают в местное отделение полиции. Я смеюсь и говорю, что даже сейчас он не в ладах с копами. Но оказывается, мы такие не единственные – каждый турист норовит испытать себя с кокосом или бананом, потому отделываемся штрафом и пожеланиями удачного отдыха.
Дни еще никогда не летели так быстро. Мы словно попали в наш персональный рай, в ворота которого так долго долбились, и они наконец сжалились над нами и отворили их.
Но даже в раю есть плоды, которые нельзя вкушать, чтобы не быть, как Адам и Ева, вновь изгнанными на землю. Увы, все люди грешны, и нашему лету, нашему раю и нашему счастью тоже не суждено было длиться вечно.
Сейчас уже я подозреваю, что, возможно, у него уже был этот грешок на тот момент, когда мы встретились. Но тогда я была слишком опьянена любовью и физически не могла увидеть никаких недостатков. Во многом его активность я списывала на поток сил и энергии от удачи дела и так далее.
Не могу утверждать, так как до конца так и не поняла, но уверена, что уже на момент нашей четвертой встречи Сантино пристрастился к наркотикам.
Тогда, возможно, это было еще что-то легкое и безобидное, типа марихуаны «на попробовать», но все ведь накатывается как снежный ком.
Я уже говорила, что Сантино пытался заполучить все, на что раньше не хватало денег, все, что имело цену, – каждому кассиру он был готов протянуть деньги. Я и не подозревала, что дилеры тоже входили в его список запретов. Думаю, он и сам понимал, что его несет не туда, иначе бы рассказал мне сразу, что и к чему. А он до последнего скрывал от меня свою зависимость, пока я не нашла его откровенно вкалывающим себе какую-то дрянь.
Я уехала на йогу, но в гараже уже заметила, что забыла ключи от машины. Очевидно, он не ожидал, что я такая рассеянная, забуду ключи или так нескоро о них спохвачусь. Это было через полтора года после нашей свадьбы. Знойный май, ему уже стукнуло 24, а мне до этой даты надо было выждать еще пару недель.
Я даже не сразу поняла, что вижу. Думала, ему стало плохо или что-то в этом роде. Я-то ассоциировала уколы только с медициной, наивная.
Он начал пытаться отбрехаться, а когда понял, на что я думаю, стал поддерживать эту легенду. Но ложь получилась неубедительной, и очень скоро все встало на свои места.
Наркотики!
У нас случился большой скандал. Во-первых, просто по факту того, что он их принимает. Второе – по факту длительности их приема. Третье – что при всем этом (он-то это знал, а я нет) мы еще собирались завести второго ребенка.
Даже больше он, я бы сказала. Хотел большую семью.
