– Неправда, – заявляет подруга, – смотри на все бодрее, что нюни распустила-то? Знаешь, моя мамаша всегда заявляла, что все трудности в жизни – это посланные нам испытания. И что если мы их пройдем, то получим то, о чем всегда мечтали.
– Я не религиозна, Кэти, – бурчу я, – и вообще уже мало во что верю.
– А в джин ты еще веришь? – усмехается она и уже через минуту с хитрой улыбкой заносит бутылку в комнату. – Только тс-с, я прячу ее от Томаса, и это наш маленький секрет.
Мои поиски работы и просматривания объявлений не заканчиваются ничем хорошим. Оказывается, здесь не стоят на каждом углу с табличкой «нужен юрист», и в итоге на помощь мне приходит Кэти. Им требуется в магазин администратор, а моей диплом точно дает мне все преимущества.
Да уж, не то, о чем я мечтала, но лучше, чем ничего. После непродолжительного собеседования мою кандидатуру одобряют, и теперь мы работаем с Кэти вместе.
И все идет неплохо, пока в один из первых дней августа Оливия не залетает в дом с огромными глазами и не верещит:
– Мама! Я видела папу! Папа приехал! Папа приехал!
– Где ты его видела? – спрашиваю я.
– На улице! Мы с Мэгги зашли купить чипсы, и я его увидела там. Я узнала его и подбежала, он тоже узнал меня! Мы погуляли, и он спросил, на каникулах ли я здесь, а я ответила, что мы сюда переехали и живем у бабушки. А почему мы не переехали к папе? – надувает она губы, словно спалила меня на какой-то огромной лжи.
По сути, так оно и есть, а ей уже не три года, чтобы она верила во все, что я говорю.
Конечно, для меня не стало сюрпризом, что Сантино в Чикаго. Кэти мне об этом сообщила сразу же, едва я приехала. Это стало чуть ли не первой новостью, когда мы встретились.
Когда я спросила, по какому поводу и известно ли ей, на сколько, подруга пожала плечами и заявила, что он вроде как сюда переехал, – ну по крайней мере приехал еще в конце осени и с тех пор не уезжает.
– Живет в отцовском доме, – заявляет она, – сам-то его папаша уже год как помер, дом, видимо, ему оставил.
Вероятно, за эти неполные два года он успел просадить все, что у него оставалось, когда мы разводились, раз уж он вернулся в Чикаго и поселился в доме отца.
– А сам он как? – спрашиваю я, – в смысле, ну ты поняла…
Кэти понимающе кивает. Никто из нас не забыл о недуге Сантино.
– Знаешь, я свечку не держала, – протягивает она, откусывая эклер, – но вроде как адекватный. Типа, я не знаю конечно, но пьяным я его точно ни разу не видела, хотя часто пересекаемся на улице. Ну вроде и под наркотой не сказала бы…
– Может, просто хорошо скрывает, – устало бурчу я, – от меня он полтора года умудрялся это утаивать.
– Может быть, – жмет плечами Кэт, – но сдал он за это время ого-го, конечно. Ну как мне кажется.
Я молча отпиваю из чашки.
– Думаешь с ним встретиться?
– Зачем?
– Не знаю.
– И я не знаю, – отвечаю.
В итоге я так и не прихожу после того разговора ни к чему конкретному. Вроде знаю, где его найти, знаю, где он живет и что он здесь, но ничего не предпринимаю. Я вроде как хочу его увидеть, вновь попытаться что-то слепить, но понимаю, что это опять может все кончиться, как и в предыдущие разы.
А у меня и так сейчас не лучшая полоса в жизни, чтобы самой добавлять себе проблем. В итоге я и забываю о Сантино, пока в тот день Оливия не врывается в дом с рассказами о встрече с папой и обвинениями ко мне.
Что ж, стоило ожидать, что однажды это случится. Оливия постоянно шастает по городу с Мегги, и было бы странно, если бы однажды, живя здесь постоянно, она не напоролась на Рамоса.
Конечно, я говорю, что сама ничего такого не знала, и если бы знала, то конечно мы бы встретились, и так далее и тому подобное. Сама же понимаю, что теперь игнорировать Сантино не получится. Оливия, пока у нее еще не началась школа, начинает каждый день канючить о встрече с отцом, а я трусливо ссылаюсь на работу, находя все новые причины.
Проходит порядка недели, когда Сантино сам объявляется на пороге нашего дома. Я и не ожидаю, что это он. Как раз за полчаса до этого мама ушла в магазин, потому, когда раздается стук в дверь, я просто решаю, что она забыла ключи или полные руки пакетов, потому спускаюсь открыть.
В том, в чем есть. Старая футболка кое-где в пятнах, заколотый пучок на голове, домашние шорты. Только сейчас это выглядит не свежо, как выглядело бы лет в 17, а скорее устало. Больше похоже на облик домохозяйки, нежели небрежной девчонки.
Открываю дверь и замираю.
Он смотрит на меня, и легкая усталая улыбка дергает правый угол его рта, однако тут же позволяет вернуться к исходному положению. Кэти не преувеличивала, говоря, что он сдал.
Стоя сейчас в полуярде от него, я ощущаю эту пропасть в годах между нами. И пускай биологически мы одного возраста, но физически и морально, глядя в эти заломы у губ и потухшие глаза, осознаю, что между нами точно теперь лежит не одна бездна лет.
Сантино будто поздоровался с первозданным отчаянием и даже пожал ему руку.
