И это все? Ребенок закончил первый класс, получил первые годовые оценки, и все А! Вместо того, чтобы подурачиться, пообещать шоколада, возвести ей целые баллады о том, какая она умная и самая лучшая (как сделала потом я), он просто сказал вот это, словно она сообщила, что правильно ответила на уроке на элементарный вопрос.
Его гораздо меньше стала интересовать и я. Иной раз он прежде не упускал возможности пристать ко мне, даже если я в поношенных трениках мою пол на карачках. А тут на прошлых выходных я в обтягивающих лосинах занималась йогой нарочно в одной с ним комнате, а он лишь заявил, что я, как всегда, сексуальна.
Причем не с какой-нибудь там означающей ухмылочкой или хотя бы томно, а просто словно отдал должное моей форме, которая в данный момент его не особо-то и притягивает.
Но когда заканчивается лето и наступает осень, а его поведение не меняется, а лишь становится еще более апатичным, я начинаю переживать, что у него какие-то проблемы. Если бы дело было в усталости, в загруженности из-за потока клиентов – но теперь их вновь почти нет.
В одну из суббот он смотрел матч по телику, и я заметила, что у него кончается пиво. Решив его порадовать (чтобы ему не пришлось, как всегда, самому вставать за ним и пропустить очередной гол), я принесла банку сейчас, сразу из холодильника.
Но, глянув на нее, он лишь как-то горько усмехнулся:
– Какая все-таки жизнь злая штука, детка.
Я озадаченно хмурюсь:
– О чем ты?
– Я в итоге стал тем
кем всегда больше всего стать боялся.
– Сантино…
Я сажусь на боковину кресла рядом с ним и беру его лицо в ладони:
– Разве мы плохо живем? Да, мы не хватаем звезд с неба, но разве ты ненавидишь жизнь от понедельника до субботы? У тебя есть я, у тебя есть Олив. По-моему, – шутливо толкаю бедром банку, – мы намного интереснее банки пива по выходным?
Но у меня не получается вывести его на веселье. Точнее, он, конечно, смеется, но я вижу, что вся эта задорность напускная и вынужденная.
Но кажется, он и правда осознает, что я права. Потому что постепенно возвращается тот веселый Сантино, который катает на плечах Олив, отвешивает мне комплименты и украдкой хлопает по заднице, заявляя, что ходить в таких шортах – это преступление против него.
В свободное от работы время он даже пытается разобраться в уроках с Оливией, но это выше его сил.
– Все-таки и в двадцать восемь лет D на А не исправить, – усмехается он мне, давая тетрадь дочери и позволяя спасти его из этого безвыходного положения.
Оливия смеется и говорит, что папа неправильно сложил в столбик, а Сантино на это лишь закатывает глаза и показывает нам обеим язык.
Я говорю маме, что еще никогда не была так счастлива, а она заявляет, что после всех скитаний и испытаний даже наши с Сантино отношения, видимо, заслужили положенной награды и спокойного счастья.
На ту субботу мы с Рамосом запланировали пойти в кино. Как сейчас помню, уходя по традиции с эклерами к Кэти, я попросила его не сидеть до последнего, чтобы я его потом не ждала. Мол, встречаемся у кинотеатра к 12:20, чтобы не опоздать на фильм, который начинается в половину.
– Конечно, детка, – он послал мне воздушный поцелуй, оторвавшись от телефона.
– Не опоздай! – повторяю я с хитрой улыбкой.
– Мне достаточно вспомнить, какое белье ты надела с утра, чтобы не опоздать, – усмехается он, и я беру эклеры.
Он выглядел совершенно счастливым. Даже игривым.
Но когда я в 12:20 подошла к кинотеатру, его не было. Я написала ему псевдогневное СМС, самая хихикая, и зашла внутрь. Однако он не появился и к 12:40, потому ждать стало больше бессмысленно. Теперь-то уж я действительно разозлилась – я красилась и наряжалась с утра отнюдь не для Кэти.
Между прочим, про белье он верно подметил, – и это тоже не для Кэти. А он просто взял и не пришел. Если честно, я тогда была почти уверена, что он попросту забыл. Это вполне в духе Сантино – забыть не про фильм, но про время. А потом сказать «твою мать, а я думал, еще только одиннадцать!».
Пока я чертовски злая шла домой, то уже придумала десять ответных реплик на это идиотское заявление.
– Ты просто говнюк, Сантино! – возмущаюсь я, снимая туфли, – я просила тебя не опаздывать, а ты просто забыл! Прекрасно!
Я даже не обратила внимания, что в этот момент он обычно спохватывался, вылетал в коридор и уже пытался раздобрить меня своими шуточками и просил прощения.
Сейчас же этого не было.
Не обнаружила я его и в зале, хотя телик по-прежнему работал, будто его оставили на рекламу, пока сходят в туалет.
– Прекрасно… – бурчу я, выключив его, – мы же миллионеры. Где ты?
Но потом я захожу в спальню.
