С каждым словом мой голос из насмешливо-беззаботного становится все более холодным и осторожным, словно я сама начинаю понимать, что к чему.
Он молчит и чуть склоняет голову, словно ему чертовски неохота отвечать ни на один из заданных вопросов. Я скрещиваю руки на груди, понимая, что меня ждет какой-то очередной сэндвич с дерьмом, и лишь надеюсь, что это какой-то безобидный пустяк:
– Говори сразу все, как есть.
– Мне нужно алиби.
Мои глаза расширяются, но я тут же беру себя в руки:
– Оно у тебя есть. Ты был на работе, это подтвердят твои коллеги. Незачем выдумывать.
– Нет.
Он требовательно смотрит в мои глаза, словно моля, чтобы я все поняла сама и ему не пришлось это озвучивать. Но я настаиваю:
– Что значит нет? Ты же работаешь.
– Я зарабатываю, Анжи.
– Это одно и то же.
– Не совсем.
Копы, зарабатываю, алиби… Это все начинает складываться в голове в совсем поганую картину.
– Лучше говори быстрее, иначе я надумаю себе что-то гораздо худшее, чем может все быть на самом деле.
Может, он просто украл какую-нибудь игрушку для Олив на Рождество, пока был обеденный перерыв на работы, и из-за этого боится, что мог попасться? Тоже ничего хорошего, но все-таки пусть лучше так.
– Уверен, ты думаешь все правильно, – говорит он.
– Пока я ничего не думаю. – Микроволновка взвизгивает, оповестив о конце таймера, и я подскакиваю на месте. Бью ладонью по тумбе, сдерживая различные эмоции, бурлящие внутри.
Сантино тут же прикрывает дверь на кухню и прикладывает палец к губам, напоминая мне о том, что Оливия в доме.
– Говори, черт возьми, что произошло! – шиплю я. – Не загадками и не придумками, а говори мне все как есть! Зачем тебе алиби и почему к нам в дом должны прийти копы?
Выясняется, что Сантино никогда не работал охранником. «Смена на час позже, заканчивается на час раньше» – я ведь никогда не видела, чтобы он уходил на работу или приходил с нее. Никогда не приходила на его рабочее место, потому что наши смены поразительным образом совпадали по времени, и в принципе о его работе слышала только от него самого.
Охранник – это ведь не нейрохирург, я и подумать не могла, что здесь можно в чем-то наврать.
– Поэтому у меня нет алиби, – говорит он, – потому что у меня нет работы и меня там не было.
– Тогда откуда ты брал деньги? – шепчу я, заглядывая ему в глаза. – Пожалуйста, скажи что ты подрабатывал где-то неофициально? Я очень тебя прошу.
По его лицу пробегает болезненная гримаса:
– Не могу.
Собственно, именно по причине его «заработка» ему и понадобилось алиби, и именно из-за этого к нам могут ворваться копы. Выяснилось, что еще когда прошлой осенью Сантино вернулся в город, то довольно быстро спелся с местной шелупонью, которая со школы никуда и не разъезжалась. Только в отличие от него, они и не пытались строить свою жизнь законным образом, зато в криминальной сфере достаточно преуспели и преумножились.
Давнего приятеля они приняли с распростертыми объятиями. А там понеслось. Именно поэтому он оказался свободен, когда мы с Олив предложили ему пойти выбирать школьные товары, и поэтому у него оказались деньги их оплатить. Поэтому он оказался свободен и на следующий день. У него не было постоянной работы, постоянного графика и тому подобного, но имелся заработок.
– Ты врал мне! – шиплю я, стараясь не переходить на полный голос и постоянно косясь на дверь. – Ты все это время врал мне!
– А что мне оставалось? – шипит он. – Я уже так работал, когда вы приехали. Что мне было делать?
– Бросить это дерьмо и работать на нормальной работе, как все! Как ты мне и плел, вешал лапшу на уши!
Он раздраженно фыркает:
– Кем бы я работал, Анжи? С моим-то средним да таким огроменным опытом работы, с совсем нихрена с большим хреном и большим послужным списком из юношеских нарушений! Да меня бы и полы драить не взяли.
– Взяли бы!
– Да? И сколько бы мне так давали? Да мы бы по миру пошли, – цедит он, – а я должен содержать семью, содержать вас.
– Вот именно семью! – Я толкаю его в грудь. – У тебя дочь растет, ты хочешь опять оставить ее без отца? А я? Ты, блин, понимаешь, что ты уже не подросток и эта фигня – это не пятьдесят баксов забрать из кассы?! Тебя реально могут посадить, Сантино!
– Все нормально, – видя, что я не на шутку разгорячилась и вот-вот с гнева перейду в слезы, он осторожно берет меня за плечи, – все нормально, никого не посадят. Просто организуй мне алиби. Кэти всегда дома. Пусть скажет, что я сегодня был у нее весь день. Язык у нее длинный, что-нибудь наплетет.
Я отталкиваю его:
– Меня это задолбало, понимаешь? Как только все начинает быть нормальным, происходит очередное дерьмо! И оно не прекращается!
– Но сейчас речь о конкретной помощи, – напоминает он, – или ты хочешь, чтобы меня реально посадили?
Я молчу, после чего бросаю:
– А это лишь вопрос времени. Даже если пронесет сейчас, однажды они все равно зайдут с чем-нибудь, от чего ты уже не сможешь открутиться. Все эти… уголовники! – не выдерживаю я. – Все они кончают одинаково. На зоне проводят времени больше, чем на свободе. Ты так хочешь?
– Ты преувеличиваешь. Я не ввязываюсь ни во что крупное.
