Я подъехал к дому уже в сумерках и застал отца за столиком на террасе в мягком голубоватом свете фонаря. Отец, не дожидаясь меня, успел поужинать и теперь с сигарой мирно потягивал свой джин, только что открыв новую бутыль. При моем появлении он чрезвычайно оживился и стал кормить меня ужином, при этом восторженно рассказывая об очаровательных улыбках еще слабой Лулу, о ее словах и тихом смехе.
Сами понимаете, мне невольно вспоминались прямо противоположные отзывы о речи, улыбках и общих манерах Лулу из уст сегодняшней моей знакомой Люсиль. Само собой во время особенно восторженных пассажей отца я еле сдерживал ехидные улыбки.
Чем дальше – тем круче: отец забыл меру в питии, так что доедал я ужин под непрерывный плеск джина и его слезливо-ностальгические воспоминания о знакомстве с Лулу в фотостудии на Елисейских Полях, ее первых словах приветствия и о походке, мгновенно вскружившей Старому Лису голову. Я покорно кивал и улыбался, хотя, готов биться об заклад, отец уже давно ничего вокруг себя не замечал – он, прищурившись, смотрел куда-то в наливающееся темной синью небо, в отсвет фонаря, вокруг которого кружили беспечные мошки. Ясное дело, я служил ему лишь в качестве статиста.
Полностью излив родному сыну свои чувства и душевные страдания, Старый Лис ближе к полуночи наконец поднялся, прощально кивнул, потрепал меня по плечу и, слегка покачиваясь, направился в дом.Оставшись один на освещенной террасе, прислушиваясь к трелям сверчков и мягкому шелесту желтеющей листвы, я сидел в состоянии легкой прострации, не думая ни о чем и обо всем сразу, под конец решительно открыв бутыль отцовского джина и плеснув себе в чарку.
Головокружение началось у меня с первого же глотка – сказался ранний подъем и день, полный трагических событий. Вдруг я подумал, что, будь Старый Лис хотя бы наполовину русским, сейчас бы он нипочем не ушел спать, покуда мы с ним на пару не добили бы вот эту самую бутыль джина.
Лулу – это было следующее направление моих мыслей. Странное дело, я почти ее не знал – разве можно считать настоящим знакомством пятнадцать-двадцать минут нашей легкомысленной болтовни однажды утром! И тем не менее я не меньше отца переживал за ее участь и ощутил немыслимое облегчение, обнаружив живой в кладовке квартиры Нико. Славная, милая Лулу – я от всего сердца надеялся, что скоро она придет в норму и вернется в этот дом.
Допив чарку за здоровье и благополучное возвращение малышки Лулу, я целиком переключился на сегодняшнюю трагедию, в очередной раз буквально кожей почуяв весь ужас таинства смерти. И ведь, выходит, права была Аиша со своими мрачными предсказаниями!
«…Смерть будет во главе всего, именно она будет направлять твои действия, придавая им смысл – только не спрашивай меня, что конкретно это значит, жизнь очень скоро сама тебе покажет!..»
Вот жизнь и показала – расставила все по своим местам. Две смерти – смерть любимой девушки и ее парня – определяют ныне смысл всех моих действий. Я хочу знать, кто и за что совершил эти жестокие убийства. Я перевел дух и плеснул себе еще немного джина. Сегодня в моей жизни все реально кружит вокруг темы смерти! Даже та мадам, что банально пыталась меня закадрить, и та в стихах своих говорит о смерти:
Это вечное таинство – смерть…
Сначала – труп Мари на могильной плите ее прабабки: залитая кровью белоснежная блуза, жестоко откинутая назад голова и остановившийся взгляд широко распахнутых в небо глаз! Казалось, только что мы болтали с ней в салоне авиалайнера, только что, беспечно смеясь, бродили по осеннему, столь лирическому и прекрасному Парижу, только что едва не поссорились у меня в спальне…
Вспоминая совсем недавнее прошлое, ощущаешь его буквально кожей: я вновь чувствовал легкий аромат духов Мари, вздрагивал от отчаянного взгляда ее серых глаз и слышал сумасшедший стук ее сердца – кажется, совсем рядом, так близко, на расстоянии вытянутой руки!.. Я вздохнул. Вот так: сегодня любимся, ссоримся, пьем шампанское, плачемся друг дружке в жилетку, а назавтра одного из нас уже нет в живых. В какую же опасную аферу втянул Нико свою подругу?
«…Ты даже не удивился, что я чего-то или кого-то боюсь?..»
