Так что же тогда началось? Отчего Мари вдруг стало страшно рядом с ее возлюбленным Нико? Откуда эти мысли о том, что ужасная круговерть каждый раз будет повторяться, что каждый раз, в одно мгновение, почти родной человек вдруг будет превращаться в чужака?
Увы, на все эти вопросы я до сих пор не нашел ответа. Вздохнув, налил себе еще джина и, постаравшись отвлечь свои мысли от печальных тем, неторопливо выпил. Да, что ни говори: человек предполагает, а бог – располагает. Я полагал, что просто-напросто спрячусь в Париже от Веры Буниной, а в итоге оказался вовлечен в настоящую трагедию с ужасными убийствами, атмосферой паники и страха…
Я взял в руки бутыль джина, размышляя, стоит ли налить себе еще. И тут же мои мысли вновь вернулись к Мари. Нет, все-таки что за тайна стала причиной ее гибели? Зачем, едва я появился в офисе отца, она кинулась мне в объятья? Чтобы переночевать под крышей дома моего отца, где вместе с ним проживала бывшая фотомодель Лулу, вместе с которой они когда-то работали в рекламном агентстве – во время двойной кражи перстня с бриллиантом? Так в чем тут, черт возьми, дело? В чем соль?..
И вдруг я почувствовал опасность… Одно мгновение леденящего ужаса – и я, сам себе не отдавая отчета, вскочил, словно подхваченный волной, и резко развернулся.
Все походило на кошмарный сон: в мертвенно-бледном свете луны, как в театре теней, прямо передо мной замер парень с поднятыми руками, в которых ослепительно блеснула тонкая нить. Стальная нить!..
Все произошло в какие-то доли секунды. Я чисто инстинктивным движением грохнул парня бутылью джина по голове, где-то на периферии моего сознания мелькнула мысль, что парень этот – некий призрак, которому мой удар бутылкой совершенно не страшен… Заледенев от ужаса, я наблюдал, как «призрак» качнулся, его руки резко опали вдоль тела, и он мешком рухнул на траву.
– Полиция! – закричал я, сам едва не теряя сознания от всего этого – бледного рухнувшего призрака, света луны и совсем недавней угрозы моей жизни. – Полиция, где вы там все?!
Естественно, мой далеко не шаляпинский голос никто не услышал, и ответом мне была лишь закуковавшая где-то в гуще деревьев кукушка. Спотыкаясь и дрожа всем телом, я кинулся к воротам. Выскочив на улицу, распахнул дверцу полицейской машины и принялся трясти за плечо благополучно задремавшего полицейского, который немедленно пришел в себя и испуганно выпучил на меня глаза:
– Что такое? Что случилось?!
Я, мертвой хваткой вцепившись в плечо ажана и сбивчиво объясняя, что только что на меня было совершено покушение, но я успел оглушить покушавшегося бутылкой, потащил его за собой к террасе. Естественно, что когда мы наконец приблизились к столику с опрокинутым мною шезлонгом, никакого парня, живого или мертвого, поблизости уже не было.
– Я не понимаю, что произошло? Почему вы так кричали? – гораздо более спокойно произнес полицейский, оправляя свой мундир.
Я глубоко вздохнул:
– Сейчас, вот прямо здесь, на этом месте, я оглушил бутылкой по голове незнакомого парня, который вдруг оказался за моей спиной, совершенно определенно намереваясь меня прикончить…
Я перевел дух и, включив фонарик в своем сотовом, наклонился к тому месту в траве, куда минуту назад рухнул парень-призрак. Трава была примята, на что я, кстати, обратил внимание полицейского, и тут же валялась разбитая, благоухающая джином бутыль.
– Видите?
Я осторожно поднял эту ценную улику и положил ее на столик, потом вновь наклонился над примятой травой. И тут на помощь мне пришла все та же волшебница-луна: в ее свете тускло сверкнула тонкая нить. Я, затаив дыхание, уцепил пальчиками и осторожно поднял ее; развернувшись к побледневшему полицейскому, я протянул убийственную улику ему:
– Видите? Снова тонкая стальная нить. Похоже, парень хотел аккуратно перерезать мне горло – как Мари и Нико.
Только я произнес эти слова, как в то же самое мгновенье мне захотелось выдуть полный стакан джина, чтобы прогнать внезапно подступившую тошноту. Так что поверьте на слово: я первым нещадно обругал себя за разбитую бутыль.
