А надо просто раскладывать на малюсенькие пиксели свою личную, довольно-таки крошечную действительность и идти по ним, как в детских раскрасках, где малышам предлагается соединить между собой отдельные точечки, чтобы в пустыне белого листа проявился некий силуэт.
Как чувствует себя червяк внутри огромного августовского яблока? Он и живёт в нём, и питается им, и восхищается его целокупностью, – если червяки способны восхищаться. Но вряд ли пытается осознать огромность плода, где ему выпало оказаться и пришлось себя обнаружить и осознать. Он тихонечко прогрызает свой путь, чуть-чуть больше себя самого в сечении, и ползёт сквозь душистую сочную действительность, оставляя за собой лишь микроскопические следы фекалий, и так – пока не умрёт.
И нет ему никакой разницы: висит ли его яблоко на веточке, как оно произошло и развивалось, наливаясь волшебными соками собственной спелости, в которых он, собственно, и купается, и висит ли оно в бескрайнем, как Вселенная, яблоневом саду, и есть ли в других яблоках, что как золотые, зеленоватые или красные планеты замерли в воздухе лета, другие червяки, – то есть обитаемы ли они, эти другие яблоки? Как нет ему дела, если яблоко сорвалось из-за собственной зрелой тяжести и как раз сейчас летит вниз. Или, пав, лежит уже в шёлковой травке, во влаге росных утр и ночей, и гниение его, его исчезновение – лишь вопрос времени, ближайших двадцати-тридцати дней.
И уж конечно, тем более он не задумывается, есть ли после исчезновения другая жизнь? А переродится ли он, червяк, в человека? Или, может быть, в птицу? Клюнувшую его родное, такое сладкое, яблочко на вершине планетарного дерева сильным чёрным носом и тем самым ускорившую его падение в пропасть…
Ни о чём таком ни один червяк даже не помышляет.
Как и человек – во всяком случае, такой, как сейчас Дада: так и не окончивший университет, не получивший диплом мастера, не обладающий никакими особенными сверх талантами и совершенно одинокий внутри своего яблока.
Тем поразительнее для него была вся эта история с Ловцом, особенно теперь, когда он проговорил вслух многие свои опасения и страхи, обсудил с Марин невероятные возможности этого немыслимого сюжета и ворочался без сна, ожидая визита её приятеля, согласившегося посмотреть его компьютер.
Русский еврей по имени Шурик оказался большеносым узколицым лысоватым молодым человеком с лёгким расстройством аутического спектра: почти не говорил, не встречался глазами ни с кем без посредства монитора и был очевидно умён.
Марин щебетала на русском, слегка даже, как показалось Дада, заискивающе, обращаясь к длинной спине Шурика, выложившего на стол рядом с компьютером Дада свой комп и множество каких-то приблуд.
Грохоча дверцами и посудой, она приготовила на маминой кухне ужин, и вкусные запахи живой пищи заполнили вакуум квартиры. Домашняя еда, как раньше, прыскала соком под ножом, шипела на сковородке, томилась на маленьком огне и жадно уничтожалась с красным вином и тёплым хлебом. Дада блаженствовал: когда последний раз у него были гости? Даже не сразу и припомнишь: ещё до болезни мамы приходили однокурсники.
Вот бы этот Шурик нашёл Ловца! Тогда Дада сказал бы Ловцу спасибо: вот, погляди, какие благодаря твоим хитростям у меня появились друзья, Марин – Прекрасная, и Шурик – Умный… Он быстро опьянел, у Марин на щеках тоже пылали винные розы, и только Шурик поглядывал на них искоса внимательными умными глазками и продолжал на нескольких мониторах отслеживать бегущие размотки недоступной никому из присутствующих, кроме него, информации.
Потом долго и обстоятельно пили чай. Не употребляющий алкоголя хакер млел, неприлично шумно прихлёбывая крепчайший чай и неряшливо, странно держа вилку в кулаке, пожирал огромный тарт из разных ягод, которым в супермаркете предусмотрительно запаслась Марин. Она подвинула ему и свою тарелку, и он, так же молча, сожрал и её порцию.
– Шурик говорит, всё чисто.
– Как? – переспросил Дада. – Это значит, что он ничего не нашёл?
– Ну да. Только если Шурик не нашёл, значит, всё действительно чисто.
– Ну, знаешь ли, если «все действительно чисто», значит, я сочинил эту историю или увидел во сне?
– Необязательно. Шурик говорит, что он ещё поспрашивает там, у них на форуме, и тогда нарисуется, если будет что сказать.
– Спасибо…
Дада разочарованно поприсутствовал на церемонии прощания в коридоре со спиной Шурика, и нетерпеливо спросил, едва за тем закрылась дверь:
– А поподробнее можно?
– Можно.
Они вернулись к столу, где теперь сиротливо мерцал в одиночестве только компьютер Дада, и, допивая вино, обсудили те несколько слов, что выдавил из себя Шурик.
– Ну они всегда так говорят: «Надо бы самому увидеть, что и как именно происходит».
– Ага, и всегда компы в присутствии компьютерных врачей ведут себя безупречно! – скривился Дада.
– Спокойно. Да, я тоже это замечала, – засмеялась Марин. – Звонишь, рассказываешь всякие страсти, приходит чувачок, включает комп, а тот ведёт себя идеально, как девочка-отличница.
– Вот-вот.
