– Ну вот, ты своего добился, – сказал Педро. – Повредил мне мозги и, наверное, непоправимо, потому что, как сказал желток скорлупе: «Стоит тебе меня выпустить, и назад я уже не вернусь».
Герцогиня с обычным своим прилежанием принялась за задачу создания сатиры. Искра изобретательности, выбитая в обсуждении с Онгорой, подтолкнула ее полнее обдумать характер Дульсинеи и прийти к выводу, что настало время проштудировать памфлет, который она конфисковала у Кары.
Памфлет состоял из эпизода, в котором Дон Кихот и его верный оруженосец повздорили с погонщиками мулов, которые, разъяренные высказываниями помешанного рыцаря в их адрес, основательно отдубасили его и оруженосца тяжелыми дубинками.
Герцогиня читала эпизод, все больше мрачнея. Она согласилась с мнением Онгоры, что эта поделка извращает классические формы, и вдобавок с тревогой поняла, как такие популярные книжонки опошляют литературу. Если ее сатира может иметь успех, в ней следует подчеркнуть, что всякому, кому понравился ее памфлет, было бы лучше заняться прилежным изучением классиков. Дочитав памфлет, она обнаружила, что не нашла в нем ничего забавного. Почему она ни разу не засмеялась и не улыбнулась? Некоторые темы, подумала она, слишком уж грубы, чтобы забавлять. Она перечла памфлет и осталась при том же мнении – ничто в нем не могло вызвать у нее смех. Так почему же эти памфлеты забавляют всех других и в каких целях? Она послала за камеристкой.
Войдя, Кара сразу увидела памфлет, и ее руки судорожно сплелись под фартучком. Простит ли ее герцогиня или выбранит? И то, и другое ее одинаково пугало.
– Кара, – сказала герцогиня парализованной девушке, – я прочла памфлет, который как будто доставлял тебе такое удовольствие. – Герцогиня взглянула на памфлет у себя под рукой. Был ли он невинным? Она не могла объяснить. Или же не хотела сказать? Но почему? – Будь так добра, – потребовала она властно, – объяснить, почему его считают смешным?
Камеристка посмотрела на нее в истинном ужасе. Ей почудилось, что ее госпожа бредит. Ну, как можно объяснить, почему то или иное смешно?
– Ваша светлость, – неуместно сказала она и умолкла. Ее госпожа молча ждала.
– Рисунки смешные, – сказала она. Ее госпожа ничего не сказала, и в ее лице ничего не изменилось. – Ну, то есть Старый Рыцарь выглядит смешным. Потому что он печальный и такой серьезный и одет в доспехи с бору по сосенке, ваша светлость.
Читая, герцогиня на иллюстрации не смотрела. Что можно было узнать из них? И пока ее камеристка была совсем не убедительна.
– Возможно, забавен контекст, – сказала она больше себе самой, чем камеристке.
– Да, – сказала Кара, – смешно, потому что он одет так странно, а говорит так красиво, и он все принимает всерьез.
Герцогиня ощутила на своих щеках странную теплоту.
– Как-то раз, – продолжала Кара, – шел дождь, и он не смог поднять забрало, потому что оно прикипело от ржавчины. – Она не удержалась и фыркнула. – Оруженосцу пришлось палкой ее оббивать.
Герцогиня окончательно залилась краской.
Камеристка замолчала, внезапно заметив дурноту своей госпожи и не найдя ей причины.
– Ваша светлость, – сказала она тихим голоском, – я слышала, как некоторые эпизоды читались вслух. В таверне. – Признаться в этом было нелегко, ведь как приближенной горничной герцогини ей следовало подыскивать безупречные развлечения. Так я же еще совсем молодая, подумала про себя Кара. Но ведь и герцогиня тоже, подумала она затем и заново подивилась болезненному румянцу на щеках своей госпожи.
– Я доверяю тебе, Кара, в том, как ты проводишь свой досуг, – сказала герцогиня отчужденно. Ее охватило ощущение, что она интимно обнажилась, что прозвучала какая-то истина, а она ее не поняла.
– Да, ваша светлость, – сказала Кара, почтительно приседая.
– Оббивал палкой, – сказала герцогиня самой себе.
– Ваша светлость? – испуганно сказала горничная.
Что со мной произошло? – думала герцогиня. В словах, сказанных девушкой, ни единое не могло ранить, и тем не менее ее чувствительность была обожжена. Ее камеристка просто описала характер Дон Кихота: печальный и все воспринимает слишком серьезно. То есть, подумала она, это же должно относиться непосредственно ко мне, раз сказанные вслух эти слова так меня смутили.
– Может быть, стоит устроить такое чтение эпизода здесь, – рассеянно сказала она Каре, которая, заметив в своей госпоже безмолвие сосредоточенности, уже повернулась, чтобы уйти.
– Да, ваша светлость, – сказала Кара и выскользнула из комнаты.
Со времени моей утраты я потеряла весь свой юмор, думала герцогиня.
Установив причину снедавшего ее странного чувства, она испытала благодарность к Каре за ее тактичность. У меня на службе их так много, и это препятствует даже намеку на простоту, легкость.
