Как все люди в здешнем краю и те, которые дальше, уже знают про страсть одного свихнутого старого дурня к моей персоне, собственный здравый ум посоветовал мне, как и здравые умы в моем дому, что следует мне защитить мое имя и мою персону, не то чтобы я нуждалась в такой защите, как я могу оглоушить старого дурня так, что он цельный век на ноги встать не сможет, и даже цельный месяц. И вот, получив совет и полагаясь на силу рук своих, я оповещаю тех, кто читает, что старый дурень и есть старый дурень, чья персона, будучи отвратной, чтоб и думать не смела сопроводить мою персону на брачное ложе, Господи меня упаси, и что рыцарство померло, а потому бессмысленное занятие что для молодых, что для старых. Про последнее мне сказала моя родня, а потому моему сердцу оно не так близко, как гнев и презрение, какие я чувствую всякий раз, едва завижу, как старый дурень шастает по моему двору, и такое ему приготовила, что будет он от вил шарахаться целую вечность. Такое вот мое наказание и заявление старому дурню, и будет оно отпечатано в печати и разослано всему честному народу, как неотложное и грозное предупреждение, и чтобы некоторые персоны вроде старого дурня держались подальше от моей персоны. И вот заявление:
Первое, что я, Дульсинея Тобосская, слыву девушкой сильной для моего возраста и разделаюсь со всяким, кто попробует взять меня силой оружия.
Второе, что я положила выйти за пекаря из соседнего города, который изначально меня обхаживал и может покупать мне по новому платью кажинный год, и он не смахивает на чучелко из прутиков, как старый дурень, а в теле и полном здравии.
Третье, что я не какая такая, чтоб клевать на фантазии да романы, как я навидалась помойных куч, и фантазии мне не по нутру.
Четвертое, что я уже давным-давно сердита, и случись так, что старого дурня и меня свяжут узы брака, жить со мной будет нелегко, потому как я не смогу гнева преодолеть месяц, а то и долее, а для любых новобрачных это одно горе, и я говорю это в защиту против старого дурня, хотя, подберись он ко мне, ему я никакой не окажу.
И сатира продолжала длинный список угроз и расправ, которые Дульсинея обещала учинить над персоной Дон Кихота. Завершила Дульсинея диатрибой против всех «старых дурней» и рекомендацией, чтобы их всех обследовали, и буде в здравости их рассудка обнаружится ущерб, были бы отправлены в горы и оставлены там примеривать свои сумасшедшие фантазии друг к другу, а также к любому валуну, козе или скале, какие в больном своем заблуждении примут за благородных девиц, драконов и злых волшебников. Она порекомендовала создать для этой цели общину под названием «Сенильность», и чтобы города и деревни охранялись от вторжений старых дурней из этой общины, а если эти бродяги, Боже оборони, вздумают производить себе подобных, так чтобы потомство их держали подальше от городских стен.
