Путь раскатало множество колес, здесь ездили, как по России. По скучающему водителю было видно, что он в пустыне не впервые. Зато пассажиры лепились к окнам, жадно глотая экзотику в пролетающем пейзаже и чего-то ожидая. Как будто на следующем километре мог открыться какой-то особый смысл не только этой поездки, но и едва ли не всего сущего. Иначе откуда такая жажда ехать именно сюда, а не на отдых к благодатному Мертвому морю, откуда эти споры, кто записался первым, а кто не успел, граничащие со скандалом выяснения с начальством бесчисленных недоразумений?
Пейзаж был гол. Палило солнце, бурые скалы перемежал серый песок. Лишь однажды мелькнули обмотанные темной материей бедуины верхом на верблюдах, романтические кочевники, уныло и неторопливо бредущие по твердому ровному грунту неизвестно куда.
Ночью четверо мужчин, пренебрегая опасностями, улеглись на землю, оставив автобус другим.
Нечитайло наблюдала, как со своего места встала Снежана, свернула под мышку спальный мешок и вышла из автобуса. Звезды горели низко, совсем рядом над головой.
Она легла на свободное место между чьими-то спинами. Шуршал песок. Как будто рядом ползали змеи.
Черное небо выглядело неспокойно, искрилось от звезд. По ночам в нем варилось то, что выплескивалось потом на близлежащие страны и обдавало горячим дыханием через живописное Средиземное море нежный европейский юг.
Холод пробирался в спальные мешки, но уснуть не могли не столько из-за холода или воображаемых змей, сколько от волнения да еще от непривычки спать на земле. Но экскурсовод накануне объяснил, что это нормально; местные спят именно так, прямо на песке, бояться тут нечего, потому что песок стерилен.
– Теперь вам ясно, что такое пустыня? Это место, где человеку ни от чего нет пользы.
Так в двух словах объяснил Зентара.
Он мало ел, только свою странную пищу, апельсины, финики да пистации, и смотрел вокруг надменным взглядом.
Такое выражение придавал ему аккуратно вылепленный тонкий с породистой горбинкой нос. Из-за этого носа все новенькие потихоньку интересовались: он что, местный?
– Однако вещи бесполезные, как известно, бывают наиболее важны, – саркастически добавил он.
Всходило и садилось кровавое страшное солнце, раскаляясь днем добела и обжигая глаза. Было слишком много света.
Автобус долго шел по равнине, и монотонные холмы, тянущиеся аккуратными рядами, едва не сводили с ума. Становилось жаль, что не поехали к морю. Мертвая земля была тщательно вычищена до такой степени, что не на чем было остановить взгляд. Ехать по ней много часов подряд становилось верхом абсурда, но Зентара успокаивал, цедя сквозь зубы, что скоро Гхадамес.
Неожиданно посреди всепоглощающей неподвижности голых песков и скал ярким пятном в дрожащем воздухе возник непривычный мираж.
Бегущие от горизонта пальмы зеленели так, будто их кто-то неустанно поливал.
Снежана, еще недавно, несмотря на исправную автобусную климатизацию, умиравшая посреди раскаленного пекла, теперь очнулась.
– Какое счастье… – сказала она, блестя воспаленными глазами.
– Что именно? Деревья? Вода? – недоуменно спросила Нечитайло.
– Гхадамес.
– Но ты ведь его еще не видела…
– Ерунда… Оказывается, я всю жизнь ехала в Гхадамес. Нечего так удивляться. Может, я здесь родилась в какой-нибудь прошлой жизни…
Охали и наслаждались, бродя по жутковатым подземным коридорам, впитывая легкую прохладу, дарованную чутким пористым песчаником, нежданным защитником от вездесущего солнца, ослепительного белого неба, от суеты мира.
В захлестнутом финиковой зеленью новом Гхадамесе составляли список тех, кто желал передохнуть по-людски в отеле. Но Снежана и слышать не хотела, а Нечитайло не смогла ее уговорить.
Зентара одобрительно поглядывал, когда шли на ночевку к соленому, по берегам густо поросшему неизвестными кустами озеру. Распухшее красное светило кануло в пески.
Для защиты от скорпионов и прочей местной нечисти разожгли костры и улеглись в кольцо внутри огня. Ночь была холодной и влажной.
Эти ночи и дни были вырезаны из какого-то иного бытия и вклеены кричащим пятном в привычную мелкопеструю жизнь.
Говорят, чтобы понять свое истинное место в окружающем мире, надо побыть наедине с природой, провести в одиночку хотя бы одну ночь в лесу, на лугу, неважно где. А тут не лес, где от опасности можно забраться на дерево или спрятаться в кусты, не луг с высокими спасительными травами, не вода, по которой можно поплыть от самого себя. Тут только скалы, песок и странные мысли, никогда до этого не приходившие в голову.
Постукивая себе в такт тыльной стороной пальцев по стеклу, Снежана бормотала незнакомые стихи.
– Красиво… А дальше?
