– Какой-то вы рассеянный, – буркнула начальница, подозрительно глядя, как он то и дело растерянно потирает рукой лоб. Делал он это совершенно безотчетно, это было как нервный тик, но заведующая отделом, худая, с красивой змеиной головкой и тонкими поджатыми губами, замечала и не такие детали. Она зорко следила за тем, чтобы ее отдел работал как хорошо смазанный часовой механизм, а чтобы невзначай не произошло сбоя, каждый день предпринимала профилактические действия, больно разящие сотрудников.
– Случилось что-нибудь? – прицепилась она.
Аникин поднял глаза, напустил в них облачка беззаботности и с улыбкой покачал головой.
На лице Юлии, – так звали начальницу, – отразилось недоумение, смешанное с отвращением. Но Аникину было не привыкать, неприязнь заведующей к своим подчиненным была общеизвестна, и на это даже не реагировали, – что делать, такой человек. Аникин выдержал требуемую ситуацией безмятежную мину, дождался, пока Юлия отойдет, проводил в душе первым попавшимся коротким бранным словом и углубился в самоанализ.
Вообще-то он знал, что этим заниматься не надо, вредно во всех отношениях, но очень тянуло. Во-первых, он не терпел хаоса внутри себя, а во-вторых, ситуация со сновидениями стала загадочной, а значит, требовала разгадки.
Аникин начал точить карандаш, чтобы казаться занятым, и анализировать возможные причины. Болезнь? На болезнь было непохоже, нигде ничего не болело. Может, сигналили первые признаки старости? Тридцать два года – подходящий для этого возраст.
Аникин заточил карандаш и решил остановиться на старости, тем более что других версий не было.
Весь день ему хотелось в тундру. Когда-то в юности ему довелось там побывать, и она произвела на него необыкновенное впечатление. Настолько сильное, что в трудные моменты своей жизни он начинал грустить о ней. Не задумываясь об этом, он невольно воспринимал тундру как самое лучшее и самое красивое, что только может быть. Он представлял себя стоящим в огромном, едва присыпанном снегом, безбрежно расходящемся во все стороны света пустом поле, и внутри разливалась живая вода забытого счастья.
В коридоре послышались гулкие козьи шаги, и дверь резко распахнулась.
– Аникин! Только что звонили из департамента, жаловались. Какие данные вы им дали? Вечно путаете! Вот теперь сами поезжайте и разбирайтесь! – сердито приказала Юлия.
– Прямо сейчас ехать? – на всякий случай решил уточнить Аникин.
– А когда? Через год? И не возвращайтесь, пока не выясните! Мне это уже надоело.
Аникин послушно собрался, вышел в коридор и, завернув в соседний отдел, позвонил в департамент, решил в две минуты проблему и со спокойной душой пошел шататься по городу.
Поскольку никаких особых планов на этот день у него не было, а время нужно было использовать разумно, он решил заглянуть в книжный магазин.
На двери магазина красовался замечательный плакат с молодой бабушкой в платке и надписью: «Если книг читать не будешь, скоро грамоту забудешь». Похоже, это теперь мало кого волновало, потому что покупателей было немного.
Книжные россыпи влекли Аникина и пробуждали зверский аппетит на все подряд. Но, удивляясь самому себе, он равнодушно прошел мимо стенда с изданиями по математике и статистике. Это осталось в прошлом, когда он самонадеянно полагал, что статистика способна объяснить и упорядочить мир. Теперь это вызывало отвращение.
Скользнул взглядом по одной полке, другой. Постепенно его внимание приковала только одна книга. Аникин тут же ее и купил.
– Очень хорошая книга, – похвалила кассирша, желая сделать комплимент то ли Аникину, то ли Фрейду, автору книги.
Аникин кивнул, щелкнул замками «дипломата» и собрался выходить, но тут к нему приблизился как будто знакомый с виду человек и заговорил в приятной учтивой манере.
– Я заметил, что вы интересуетесь снами…
Аникин окинул его взглядом, удивился про себя такому стечению обстоятельств, но вида не подал. Лицо человека внушало симпатию.
– Вы не будете против, если я вас немного провожу? Не очень торопитесь?
Аникин дважды отрицательно помотал головой. Они пошли рядом.
– Видите ли, я уже давно интересуюсь природой снов. Эту книжку, что вы купили, знаю хорошо. Но это академический подход. А меня больше интересует непосредственное восприятие. Что вы думаете о снах?
Вопрос поставил Аникина в тупик. Он вовсе не был настроен на то, чтобы с первым встречным вдаваться в дебаты о таком важном предмете, и несколько сник. Незнакомец же впился взглядом в его лицо, и чтобы отвязаться, Аникин брякнул:
– Ну… Сны, как говорится, – вторая сторона нашего Я.
Собеседник презрительно усмехнулся, но тут же поспешил поддакнуть.
– Согласен. Но каким образом они действуют на нас? И действуют ли? Вот вы засыпаете и что?
Аникин понял, что попался. Этот тип, видимо, был страшным занудой, от которого так просто не отделаешься.
Он раздраженно ускорил шаг. Незнакомец поспешил за ним. Но тут Аникина осенило.
– Вообще-то, я должен вернуться на работу. Не очень удобно говорить на бегу на такие темы.
Человека это не смутило.
