– С тобой определённо что-то не так! – Алиса стояла абсолютно спокойно, с выражением обеспокоенности на лице, но её голос звучал все так же невыносимо громко.
– Извини, наверно это из-за головной боли, – Эми не могла найти этому объяснение. Ранее она никогда не сталкивалась с подобным явлением и потому была взволнована не меньше Алисы, стараясь не показывать этого.
– Может позвонить на рецепшн и попросить их вызвать врача?
– Само пройдёт.
– Я скажу Эндрю, пусть возьмёт что-нибудь…
– Не надо! – резко ответила Эми, не дав ей договорить.
– Странная ты! Как лезть кататься на сто тридцатиметровой высоте со своими паническими атаками, ты впереди планеты всей, а как выпить таблетку и не мучиться – само пройдёт! Ты мазохистка? И я чего-то о тебе не знаю!?
– В точку!
– Так, ладно, Эндрю побудет с тобой, а я с вашего разрешение все-таки проведу последний день так, чтобы он мне запомнился.
Эми попыталась отговорить подругу идти одной, но та сумела убедить её тем, что в отеле предостаточно охраны, чтобы обеспечить безопасность не только её, но и всех постояльцев. Эндрю согласился на это без единой попытки к сопротивлению, что не мало удивило Алису готовящей пламенную речь в защиту и так пропавшего отпуска. В какой-то момент ей стало даже обидно, что он так быстро согласился отпустить её в вольное плаванье, когда еще вчера пытался отговорить её идти самой с малознакомым парнем, совсем незнакомым, и блуждать одной по галерее не малых объёмов, а ведь в клубе и вправду может случиться все что угодно. Озадаченная его ответом, Алиса все же решила не отступать от намеченного, но с видом «раз так, я сделаю это на зло».
Разговор происходил без участия Эмили. Она услышала, как хлопнула дверь, решив выйти заварить себе чаю или кофе. Головная боль отступила, ей стало немного легче, но на смену ей пришла жуткая жажда, которую, казалось бы, никогда не утолить.
На кухне сидел Эндрю, она замерла на входе, понимая: «Надо бы поздороваться», но слова снова замерли на языке. Снова нема, снова они одни и она снова смотрит в его глаза, как дура… Он тоже молчит, словно ожидает первого шага от нее, хлопая длинными ресницами, как мальчишка стоящий у доски не выучив урока. Верхние пуговицы его рубашки расстёгнуты, и она только поняла, что в последний раз видела на нем пиджак, когда он встречал их в аэропорту. Лёгкая небритость, слегка потрёпанный вид, и по глазам было видно – он не спал всю ночь. Она вспомнила как он говорил ей вчера о бессоннице, была ли она этому причиной, или быть может…
– Я нашёл чай с шалфеем… – он нарушил молчание первым, но его фраза прозвучала неуверенно, как будто бы он не знал какую реакцию от неё ждать. Но он попросту не знал с чего начать.
– Значит этой ночью Вы наконец-таки выспитесь, – почти шёпотом проговорила Эми.
– Вы пробовали чай с шалфеем? В любом случае я могу его для Вас заварить.
– Не помню, но я бы с радостью…
– Ваша подруга сказала, что у Вас болит голова…
– Надеюсь она не просила купить мне яд!?
– Как ни странно, но я к таблеткам отношусь так же и, вообще, терпеть не могу больницы.
– Правда? – удивлённая такому совпадению их мыслей, спросила, скорее риторический, Эми.
– Иногда мне кажется, что они смотрят на меня как на виновника всех болезней, как бы говоря: Сам вляпался, сам и выкарабкивайся! Я это говорю из собственного неудачного опыта.
– Вы сторонник нетрадиционной медицины? – спросила она, присаживаясь за стол.
– Не совсе, – он поставил чашку чая, от которого исходил приятный аромат, напоминающий бергамот. – Я сторонник различных практик, помогающих избавиться от недугов… Да, я сторонник нетрадиционной медицины, – с улыбкой ответил он.
– Спасибо! Вкусный чай.
Эмили боялась встретиться с ним взглядом снова, в тоже время ощущая его на себе. Ей было немного не по себе от тех чувств, которые она испытывала рядом с ним, понимая, что это взаимно. Она не могла позволить им укорениться в себе. Не могла допустить, чтобы они переросли во что-то большее, чем обычное увлечение, мимолётная влюблённость… Почему? Эм не могла ответить себе. Просто все ее нутро отчаяно пыталось противостоять исходившему от Эндрю невероятному магнетизму.
Эндрю старался изо всех сил подавить в себе мысли об Эми, даже в минуту нахождения рядом с ней. Каждый раз, при взгляде на неё, он ловил себя на том, что любуется ею: ему нравились её рыжие, непослушные локоны; медово-зеленые глаза, робко смотрящие на него с зарождающимся в них светлых, нежных чувств, и ему не хотелось причинять боль – причина его молчания. Она сравнима с луной – манящая, но такая далекая…
– Я говорил с Вашим отцом… завтра вылет в полпервого дня… – с грустью сказал он.
Эми вскинула глаза полные сожаление о скором прощании.
– Так рано?
– Это единственный рейс, отбывающий завтра.
