До Заславского района добрался благополучно, без всяких приключений. Здесь встретился с Семеном Викторовичем Кулаковичем и Верой Иосифовной Витушко. Вера не раз бывала в Минске по заданию Заславских подпольщиков, она знала все входы и выходы и помогла мне незаметно войти в город. Вечером, когда стало темно, мы зашли в дом Анны Пржелясковской, который находился в конце Грушевской улицы, где я в 1936–1937 годах снимал комнату и был прописан. Но, к великому моему огорчению, старушки уже не было: она умерла около года назад. Однако мне повезло: на месте оказались мои соседи по квартире — Ольгерд Владимирович Чеканович и его жена Мария Антоновна. Они меня встретили радушно, как родного брата. О. В. Чеканович — старый железнодорожник, работал на Минском узле с 1918 года. Он здесь знал всех рабочих наперечет, организовал мне встречи не только со многими железнодорожниками, но и с рабочими вагоноремонтного завода имени Мясникова. Я подолгу беседовал с коммунистами, комсомольцами и беспартийными активистами, разъяснял им задачи, вытекающие из директивы Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 года и указаний ЦК КП(б)Б, которые мы получили, уходя в тыл противника. В беседах неизменно подчеркивалась та огромная роль, которую должны сыграть железнодорожники в борьбе с фашистскими оккупантами в Минске и за его пределами — на путях следования воинских эшелонов противника к линии фронта. Я советовал товарищам соблюдать строжайшую конспирацию, создавать подпольные партийно-комсомольские организации и диверсионные группы в цехах завода, в паровозном депо, на топливных складах, других участках и службах железнодорожного узла. Мои знакомые помогли мне также встретиться с некоторыми рабочими радиозавода, со многими минскими медработниками. В частности, я виделся в инфекционной больнице с Ольгой Щербацевич, Ларисой Козловой, Н. Янушкевич. В один из дней мне была организована встреча с Николаем Герасименко и с группой рабочих завода имени Ворошилова, а также со старым коммунистом Михаилом Думбра, Варварой Матюшко, которую я знал с 1937 года, когда она работала в ЦК ЛКСМБ.
Из всех этих встреч я вынес глубокое убеждение в том, что минчане, живя в условиях тяжелейшего оккупационного режима, смело включаются в борьбу с оккупантами. Патриотам, разумеется, требовалась помощь, ибо опыта подпольной работы, конспирации они не имеют; кое-кто ведет себя неосторожно, из-за оплошности, потери бдительности могут быть провалы.
Работать в городе подпольщикам было крайне опасно. Минск наводнили фашистские головорезы. Здесь находился гарнизон в пять тысяч солдат и офицеров, располагались армейские резервы, штаб корпуса охраны тыла центральной группы войск, штаб и войска карательного корпуса СС, отдел полиции безопасности и СД, управление полевой полиции; сюда отводятся для пополнения и переформирования разбитые на фронте части. В Минске обосновался генеральный комиссариат — управление оккупированной территорией Белоруссии, которому подчинялись десятки различных фашистских ведомств и учреждений.
В районе Сторожевки, в пригороде Минска — Дроздах и других местах оккупанты создали концентрационные лагеря — лагеря смерти, где людей морили голодом и холодом, расстреливали, травили собаками. Территорию вокруг Юбилейной площади и еврейского кладбища гитлеровцы огородили и образовали гетто, в котором ежедневно гибли десятки людей. В Доме правительства размещен штаб гитлеровской авиачасти, в гараже Совнаркома — артиллерийская и оружейная мастерские, на заводе имени Ворошилова ремонтируются танки.