После ухода партизан и семьи Жени Капшай, Качан и Алехнович вскочили в машину и выехали со двора. Капшай, переодевшийся в офицерскую форму оберста, уселся рядом с шофером Алехновичем, Качан — на заднем сиденье. Перед приметной машиной коменданта, как всегда, предупредительно раскрывались шлагбаумы контрольных постов, а стоявшие на часах солдаты отдавали честь. «Мерседес» коменданта свободно выехал из города и благополучно подкатил к штабу бригады «Дяди Коли».
Много храбрых бойцов было среди борисовских подпольщиков. Одна из них — девятнадцатилетняя Мария Комар, работавшая в городской инфекционной больнице. Маша была связана с партизанами и бесстрашно выполняла их задания. Однажды она проникла на вражеский аэродром и совершила там крупную диверсию, в результате которой погибло немало фашистских летчиков. Девушка вела в городе разведку, добывала и переправляла в отряды медикаменты, взрывчатку; создала диверсионную группу, которая действовала в староборисовском санатории, где отдыхали и лечились офицеры-фронтовики, а также в столовой летного состава борисовского аэродрома. В группу патриоток входили врач Нина Кучинская, санитарка Людмила Яковлева, прачка Ольга Ходасевич и другие. Подпольщицы почти ежедневно совершали диверсии, от которых погибла не одна сотня фашистов. Сотрудники гитлеровской службы СД и полиции буквально сбились с ног — обыскивали всех врачей, сестер, санитарок, прачек, официанток. И все напрасно!
Мария Комар была верным товарищем, она никогда не оставляла друзей в беде. Однажды произошел такой случай. В город проникла Люся Чаловская с двумя товарищами. Они остановились на ночь в домике Люсиной матери — Марии Гавриловны. Женщина накормила дочь и гостей, уложила их спать, а сама до утра не сомкнула глаз, прислушиваясь к каждому шороху на улице. Когда рассветало, Мария Гавриловна увидела, что около дома ходит немецкий автоматчик, посматривая на входные двери и на огород. Тревожно забилось сердце матери: с минуты на минуту могли ворваться гитлеровцы с обыском.
Мария Гавриловна взяла ведро, вышла во двор. Постояла у сарая, внимательно оглядывая огород — нет ли засады, а потом не спеша направилась к колодцу. По дороге завернула в домик Марии Комар и передала ей:
— У нас беда! Люся и двое партизан в хате, выйти не могут. Около дома фашистский часовой!
— Хорошо, тетя Маша. Я скоро приду!
Через несколько минут Мария Гавриловна, Люся и партизаны уже наблюдали через щелку в завешенном окне такую сценку. Маша, одетая в новенькую шелковую кофточку и красивые туфельки, накрашенная, с гирляндой крупных бус на шее, покачиваясь, будто пьяная, подошла к солдату. Гитлеровец был явно польщен вниманием веселой девушки. Усмехаясь и подмигивая, Мария говорила что-то по-немецки. Часовой с трудом улавливал смысл ее слов и тоже улыбался. А девушка продолжала:
— День рождения… Знакомого хлопца нет… Но хорошо выпить и с немецким солдатом… Пойдем! Есть крепкий русский шнапс…
Мария заигрывала с гитлеровцем, стараясь подальше увести его от дома, но он упирался, повторяя: «Нельзя… потом…» Девушка уже хотела ударить фашиста, чтобы тот увел ее в полицию, но тут вышла Мария Гавриловна:
— Заходи, Машенька. Чего пристала к солдату?
У Марии отлегло от сердца. Она улыбнулась солдату и зашла к Чаловским.
— Убежали, слава богу, никто не заметил, — сказала в сенях Мария Гавриловна и, крепко обняв, расцеловала девушку.
А вскоре ушла из дома и Мария Гавриловна с малыми детьми. Фашисты ворвались в дом Чаловских, когда там уже никого не было.
По заданию партизанского командования Маша Комар часто распространяла листовки среди наших военнопленных. В Борисове было три лагеря, и девушка появлялась то у одного, то у другого. За какую-нибудь безделушку или советский рубль она продавала пленным сахарную свеклу. Голодные люди были довольны: свекла хоть немного подкрепляла их силы. А внутри корня пленные находили… листовки с последними сообщениями Совинформбюро, с партизанскими записками-призывами не склонять головы перед врагом.
Однажды Мария «продала» пленным, работавшим на дороге, почти целую корзину свеклы; на дне осталось лишь несколько корней. Вдруг неожиданно появился гитлеровский офицер. Он выхватил корзину и приказал денщику разрезать каждый корень. Солдат выполнил приказ. Там ничего не было. Офицер швырнул корзину на землю и процедил сквозь зубы:
— Прочь отсюда! Чтобы я тебя больше не видел!..
Как Маша добралась домой, она не помнила. Но назавтра снова пошла к военнопленным.
Фашистам все же удалось напасть на след смелой подпольщицы. Она лежала, прикованная к постели тифом, когда в дом ворвались гитлеровцы. Мария вынесла нечеловеческие мучения во вражеском застенке. Гитлеровские палачи вырезали ей грудь, выкололи глаза, отрезали язык, а потом расстреляли.