Валентина Морозова, идя в партизанский отряд с медикаментами, типографской краской, копировальной бумагой и продуктами, была задержана оккупантами в деревне Кищина Слобода и после истязаний расстреляна вместе со своим мужем.
Коммунист Семен Никитич Книга сейчас пенсионер, проживает в Смолевичском районе.
Наш неутомимый партизанский «Сокол» — Варфоломей Иванович Козыро — в марте 1965 года умер в преклонном возрасте.
Велика была у борисовских подпольщиков любовь к Родине. Она рождала массовый героизм, звала патриотов на подвиги.
Неподалеку от Минска, в поселке Семков Городок, до войны был детский дом. Здесь воспитывалось около трехсот сирот. Дети учились в школе, работали в мастерских, занимались спортом, участвовали в кружках художественной самодеятельности, ездили на экскурсии в Минск.
В начале войны обстоятельства сложились так, что органы народного образования не смогли эвакуировать детский дом на восток. С приходом гитлеровцев часть детей старшего возраста разбежалась по окрестным деревням и нашла приют у колхозников, 276 воспитанников остались на месте.
Директором детдома назначили некоего Генералова— верного гитлеровского прихлебателя. Под стать ему были и так называемые воспитатели. У детей началась жизнь, полная тревог и лишений. Из скудного пайка, который выделяли фашистские «благодетели», детям почти ничего не оставалось; они голодали, ходили раздетыми и разутыми. Школа была закрыта.
Так продолжалось до 1942 года — до тех пор, пока созданный в Заславском районе партизанский отряд «Штурм» не окреп и не стал представлять собой внушительную силу. Однажды к комиссару отряда Федорову пришел посетитель, который назвал себя воспитателем детского дома.
— Не могу больше видеть страданий детей, — сказал он. — Прошу вас взять дом под свою защиту.
— На кого мы можем опереться? — спросил Федоров.
— Среди преподавательского и технического персонала несколько человек являются настоящими советскими патриотами. Думаю, что они помогут партизанам.
В тот же день Федоров направил в детский дом группу вооруженных бойцов. Те встретились с директором Генераловым.
— Детский дом принадлежал и принадлежит Советской власти, поэтому мы требуем от вас строжайшего выполнения законов нашего государства о воспитании детей, — заявили партизаны.
— Но, простите, — удивился предатель, — я подчиняюсь Минской городской управе…
— Мы не признаем управу, — сказали партизаны. — Просим выполнять следующие требования советских законов: немедленно прекратите избиение детей, обеспечьте выдачу им довольствия в полной норме, изгоните из числа воспитателей и технического состава тех, кто будет злостно нарушать советские законы, запретите антисоветскую и религиозную пропаганду среди детей. Каждый месяц вы лично будете отчитываться перед партизанским отрядом, который осуществляет полномочия Советской власти в районе.
— В моем положении это сделать невозможно, — развел руками Генералов.
— Не сделаете — будете нести строгую ответственность перед нашим народом, — предупредили партизаны.
Директор пообещал. Но стоило партизанам уехать, как он собрал воспитателей и набросился на них с площадной бранью, стал угрожать им тюрьмой за связь с партизанами. Генералов съездил в Минск, выпросил у оккупантов оружие — автомат, парабеллум и несколько коробок патронов.
Обо всем этом стало сразу же известно в партизанском отряде. На этот раз группа наших бойцов приехала в детский дом не вечером, как несколько дней назад, а в полдень, когда Генералов меньше всего ожидал их визита. Предатель испугался до полусмерти, вытащил из сейфа оружие и «преподнес» его партизанам.
Разговор с Генераловым был решителен и строг.
— Вы по-прежнему грубо нарушаете советские законы, — заявили народные мстители. — Командование отряда отстранило вас от должности директора. Убирайтесь из детского дома немедленно. Если появитесь здесь еще раз, будете преданы суду.
Генералов, обрадованный тем, что партизаны не арестовали его, умчался в Минск. Что он там говорил — неизвестно, только через несколько дней на его место прибыл новый директор — Коньков. Он заверил партизан, что будет добросовестно выполнять все их требования. И действительно, в детском доме была создана более или менее нормальная обстановка. Избиения детей прекратились. За хищение продуктов были уволены некоторые воспитатели. Коньков не стремился к прямой связи с партизанами, но и не мешал работникам и детям общаться с ними.
Бойцы из отряда «Штурм», а потом из бригады «Штурмовая» и работники Заславского подпольного райкома партии были частыми посетителями детского дома. Они привозили детям продукты питания, одежду, обувь, рассказывали о нашей Родине, о победах Красной Армии на фронте, о партизанской жизни, снабжали воспитателей и воспитанников газетами, листовками. Некоторые работники дома и дети постарше с охотой выполняли задания партизан: ездили в Минск, вели разведку, распространяли в городе листовки, поддерживали связь с подпольщиками.