В 1942 году Недбальский, Гречухин, Фалькович и другие подпольщики готовили побег группы советских военнопленных из лагеря, находившегося на окраине Плещениц. Гитлеровцам удалось раскрыть этот план и арестовать патриотов. Фашисты пытками старались вырвать у подпольщиков имена тех, с кем они были связаны, от кого получали задания, — патриоты не проронили ни слова. Ранним декабрьским утром узников повели на расстрел. Недбальского увезли на машине отдельно и зверски замучили. Остальных девять человек — пять женщин и четырех мужчин — связали веревкой и повели на окраину городка, где был вырыт огромный ров, возле которого гитлеровцы расстреливали партизан. Гречухин запел революционную песню, ему подпевали товарищи. Каратели сделали последнюю попытку заставить говорить подпольщиков, но и перед лицом смерти они продолжали хранить молчание. Тогда палачи стали по одному отвязывать узников, срывать с них одежду. Когда гитлеровцы подвели ко рву Ольгу Никоновну Фалькович, она крикнула: «Развяжите и мужа! Я хочу умереть вместе с ним!» В ответ солдат ударил ее прикладом по голове, а потом добил выстрелом. К яме подвели полураздетую Надежду Далидчик, отвязали Павла Фальковича и стали его раздевать. Подпольщик решился на последнее средство — развернулся и со всей силой ударил фашиста, сбил его с ног и бросился бежать. Гитлеровцы от неожиданности растерялись, начали беспорядочно стрелять, но не попали. Далидчик, видя, что палачи не обращают на нее внимания, тоже побежала в лес. Обоим удалось спастись.
Оставшиеся в живых подпольщики жестоко мстили врагу за гибель своих товарищей. В феврале 1943 года фашисты напали на след Марии Соколовской и арестовали ее. Почти две недели они изощрялись в пытках. Мария была беременна; гитлеровцы жгли ей живот раскаленной сковородкой, ломали руки и пальцы, вырывали пряди волос, били плетями, а затем посыпали раны солью. Но женщина не проронила ни слова. О допросах и пытках сообщали подпольщикам их товарищи, устроившиеся по заданию организации на службу к врагу, — секретарь полиции Н. Ильич и работавший переводчиком артист театра имени Янки Купалы Бариев.
Каждый день Дмитрий Кучинский получал тяжелые вести о пытках своей жены. Ильич при встрече с ним передавал: «Не сказала ни слова», «Молчит», «Все по-прежнему». Гитлеровцы установили за ним слежку, но он не мог уйти в партизаны, так как думал, что этим шагом вынесет смертный приговор Марии. А та говорила фашистам, что с мужем живет плохо, что он о ее делах ничего не знает. 12 февраля палачи расстреляли мужественную подпольщицу. Перед смертью она крикнула фашистам: «Вы захлебнетесь нашей кровью! Близится время, когда ни одного из вас не останется на нашей земле!..»
Выстрел оборвал ее последние слова.
Вместе со взрослыми активно боролись с оккупантами и подростки. В подпольной группе Петра Ивановича Адамовича роль связной выполняла пионерка Зина Ивановская. Она часто ходила в партизанский отряд «Борьба», носила туда боеприпасы, добытые в гарнизоне, а оттуда доставляла листовки и другую антифашистскую литературу. В марте 1943 года фашисты схватили Зину, когда она возвращалась в Плещеницы из деревни Ольховка, куда ходила на связь с партизанами. У нее нашли пачку листовок. Гитлеровцы долго пытали подпольщицу, а потом в бессильной злобе затравили собаками.
Гордостью и печалью наполнилось сердце, когда я слушал рассказ о подвигах своих друзей! В невероятно трудных условиях оккупации, когда каждую секунду грозила смерть, коммунисты сумели поднять население и повести его за собой. В районе было создано десять подпольных партийных организаций, в которых насчитывалось 80 членов и кандидатов партии. Эти организации возглавили самые смелые и бесстрашные товарищи — В. Рабецкий, П. Далидчик, О. Смольник, В. Кашников, Попок, Адашкевич и другие.
Созданная в октябре 1942 года партизанская бригада «Народные мстители» к моему приезду состояла из 1200 человек. По соседству с бригадой действовал отдельный отряд имени Калинина из 300 бойцов. Бригадой командовал Василий Трофимович Воронянский, а комиссаром был Василий Васильевич Семенов. К концу сентября 1943 года партизаны очистили от врага всю территорию района, лишь в Плещеницах оставался крупный гарнизон. На меня произвели большое впечатление высокая выучка и крепкий боевой дух партизан, — во всем этом чувствовалась рука армейского командира.
— Живем по-армейски, — сказал в беседе со мной один боец, как бы подводя итог моим впечатлениям.
— Без дисциплины нельзя, — говорил Василий Трофимович Воронянский. — Дисциплина нужна как воздух.
Воронянский относился к числу тех командиров, которые прошли большую школу боевой и идейной закалки еще при жизни Ленина. Василий Трофимович был прост и доступен людям, скромен и чуток. В то же время его отличала высокая командирская требовательность, но он никогда не повышал на подчиненных голоса, даже если они и допускали ошибки, воздействовал на партизан убеждением.