Так Илья ещё раз убедился в мудрости Отца небесного, позволяющего сыну Своему, в его самоуверенности, шлёпнуться лицом в грязь. Оказывается, над теми, у кого нос в золе. Дьявол меньше властен. А это ли не победа?! Илья, однако, не испытывал победных ощущений; ещё совсем недавно жизнь воспринималась им как постоянная схватка со злом, пытающимся приобщить его к себе, - и в схватке этой нужно было победить, и Илья побеждал, и был горд победами. Теперь же Илья видел, что это была борьба больше за своё реноме, чем за дело Божье. Господь побеждал без него. Просто, всякий, кто в силу какой-то своей неправды становился противником Бога, неизбежно проигрывал в той системе ценностей, которую нёс с собою Илья… Он проигрывал, конечно, и более существенно, но это было спрятано глубже. Система же ценностей Ильи, в центре которой помещалось нравственное противление политической лжи, действовала в обществе, хотя Илья этого и не знал, полагая себя чуть ли не единственным её носителем, - но, не зная, пользовался ею, как преимуществом, в своих жизненных коллизиях. При всём том мы не вправе отнимать у него лавры победителя, поскольку он верил в истину своих ценностей и в столкновениях утверждал их открыто.
Глава 41
Сказочный герой
В тесном вокзальном буфете со старомодными и добротными мраморными столиками, - много более чистыми в глазах Ильи, по сравнению с липкой пластмассой хрущёвского общепита, которой Илья неизменно брезговал, - присоседился к нему, по праву общих мест, странный и, одновременно, обычный для таких мест человек. Внешность его бросилась бы в глаза на улице или на аллее городского сада, но здесь, на вокзале, где все неизбежно выглядели помятыми, потёртыми и вспотевшими, где дорогая замша спокойно соприкасалась с выцветшим пыльным драпом, человек этот был к месту. Без таких, как он, вокзал перестал бы быть вокзалом. А именно, вокзалом “семидесятых”, - он стал бы напоминать сталинский вокзал, - стоило только убрать “модерны”, восставить толстые колонны, крашенные под мрамор, и поставить пальмы в кадках.
Незнакомец носил неухоженную, произвольно растущую бороду, и весь был покрыт тем серым особым налётом, который покрывает бездомных, независимо от того, моются они или нет. Илья некоторое время украдкой наблюдал за ним. Бородач топтался неуверенно, озираясь вокруг. Потом глаза их встретились и притянулись. Два светлых луча пронзили серую тусклость зала, которую не могли просветить запылённые окна. По линии этих лучей, как по нити, странник подошёл к столику, за которым Илья доедал тугой МПС-овский бифштекс. Происхождение бифштекса было проблематичным, - скорее всего это были субпродукты, и, может быть, мясо сайгака, - но недоесть его Илье не могло и в голову прийти, напротив, ему хотелось добавки. Разве счастье не относительно?
За густой, спутанной бородой странника, полностью скрывавшей его рот, угадывалась улыбка, сияющая в глазах. Взгляд детский, неискушенный, - совсем не тот, меряющий всех и всё взгляд, что встречается у деловых людей. Илье нравились такие выражения лиц. Что-то похожее он иной раз встречал среди сектантов, но никогда среди посетителей соборной церкви. Отчего бы это?
“Верно потому, что в этих яслях Христова ослица никогда не ночевала…” - ответил Илья на собственные мысли, улыбаясь между тем навстречу незнакомцу.
- Чайку бы, - произнёс тот первые свои слова, смущённо потирая ребром ладони шею под бородой.
- Чаю тут не держат. Лимонад вот…
- Угостили бы.
- Пожалуйста, - Илья пододвинул початую бутылку. Бородач взял порожний немытый стакан с соседнего столика, заглянул в него, состроил смешную гримасу и налил из бутылки. Затем, оглянувшись в поисках закуски, стянул двумя пальцами несколько ломтиков редиса в сметане из тарелки с недоеденным салатом на том же соседнем столике, сказав, как бы оправдываясь, но безмятежно: “давно редечки не ел”. Лимонад был выпит, пирожки съедены, а Илья с бородачом всё ещё стояли за столиком, оживлённо беседуя. Я незаметно подошёл поближе, прислушиваясь к разговору.
- Ну, и что же вы думаете, есть у человеческого существования какой-то смысл? - спросил у собеседника Илья.
- А зачем вам смысл?
- Как вам сказать? - ну, хоть бы для того, “чтобы не было мучительно стыдно за бесцельно прожитые годы”. А если серьёзно, то хотелось бы отличить в своей жизни и в самом себе существенное от несущественного.
- Дело немалое, - одобрительно и солидно кивнул бородач.
- Так есть смысл или нет? - повторил свой вопрос Илья.
- Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, - не моргнув глазом, тем же спокойным тоном ответствовал незнакомец.
Илья удивлённо вскинул брови. “Фиглярничает” - подумал он, - “или высмеивает официальную идеологию?”
