Вечный Робинзон (СИ) полностью

“Он случайно не того?” - Илья мысленно покрутил паль­цем у виска. Ему встречались такие; говорят вроде вполне разумно, а потом вдруг стрельнут в тебя какой-нибудь фра­зой, вроде этой. Илья заглянул в глаза собеседнику, но тот смотрел навстречу серьёзно и беззастенчиво, как будто изрек не банальность, граничащую с шутовством, а глубокую ис­тину. Илья отвёл глаза. “Шутник, из тех, что умеют не сме­яться собственным шуткам”, - мелькнула догадка… Но что-то невыразимое словами, но узнаваемое непосредственно, в поведении незнакомца заставило Илью усомниться в собст­венном заключении.

- Вы это серьёзно? - вновь подымая глаза, после некото­рой паузы спросил Илья.

- Вполне.

- Вот как… Но, смею надеяться, вы не подразумеваете под этими словами всяких великих технический свершений и чу­до-огурцов в рост человека?

- Ни в коем разе. Я говорю буквально. А чудо-огурцы. между прочим, есть; сам видел, из Вьетнама привезли. Как-раз в рост человека.

- Бог с ними, с огурцами. Что значит, буквально?

- Ну, в прямом смысле: обыкновенную волшебную сказку, из тех. что вы читали в детстве, сделать былью. Стать, значит, сказочным героем, самому.

- И в этом смысл жизни?

- Да.

- Для всех?

- Для всех.

- Забавно, - произнёс Илья похолодевшими губами.

- Ничуть. Просто трудно. Трудно понять и сделать труд­но.

- Допустим. Но если конкретно, что нужно сделать, чтобы стать сказочным героем?

- Да почти ничего. Каждый, в истине своей, и есть сказоч­ный герой. Сказки ведь о нас с вами сказывают, ни о ком другом. Поэтому, чтобы стать сказочным героем, нужно лишь узнать в герое себя, а в себе - героя. Тогда и начнется.

- Что начнется?

- Самое трудное: испытания и подвиги. Что же ещё? Чем прикажете заниматься сказочному царевичу, как не подви­гами?

- Жениться на царевне, - улыбнулся Илья.

- Что ж, можно и жениться, - неожиданно горячо подхва­тил бородач, это добро, большое добро! Всё равно, что “золотую пилюлю выплавить” или на Небе родиться. Но только прежде надобно Змея убить. А иначе, не видать ца­ревны.

- Ну, а сами-то вы схватывались со Злодеем?

- Со “злодеем”?

- Ну, со Змеем то есть.

- А как же. Сколько помню себя, борюсь с ним. Коварен он.

- Так-таки всю жизнь и боретесь? - не удержался Илья от иронии.

- А что есть наша жизнь? Не всё то золото, что блестит. Иной думает: вот, родился, учился, женился, устроился на хорошее место, наплодил детей, а там и на кладбище при­смотрел себе местечко, чтоб поближе. О похоронах своих по­заботился, - чтоб соответствовали. И это жизнь. Но нет, это наваждение, сон, которому настоящий сказочный герой не должен поддаваться. Помните, ведь в сказках главное - не за­снуть, не проспать условленного часа под калиновым мос­том. Это Змей миражами своими отводит нас от себя, чтоб невидимым быть и неслышимым, и незнаемым нами, - тогда ему легче морочить нас. А если бы человек знал, кто он, и где на самом деле находится, и что на самом деле с ним проис­ходит, то он был бы чутким, “хранил бы препоясания”, и Змею тяжеленько бы пришлось.

- Ну, а если бы я спросил у вас, что на самом деле с нами происходит и где мы находимся, что бы вы мне ответили? - осторожно спросил Илья, справедливо полагая, что эти столь волнующие сведения вполне могут, - и даже должны быть, - тайной.

Но, против ожидания, бородач отвечал охотно и доверительно, склоняясь к Илье и дыша на него запахом кислым, но не противным.

- Теперь мы с тобой на развилке дорог, в лесу; на “росстанях”, что называется. А я - тот “встречный”, что в по­мощь тебе послан, - калика, так сказать, перехожая.

- Послан? Кем?

- Не спрашивай, - поднял палец бородач. - Неужто не зна­ешь? Тем, кто имеет власть послать.

- Так значит я в лесу?

- Где же ещё? - зашептал вдруг бородач. - Ты от рождения в нём. И жизнь твоя - ничто иное, как долгое и полное опас­ностей странствие по заколдованному лесу за живой водой, за золотыми яблоками, за смертью Змиевой, за прекрасной царевной. Тут на каждом шагу подстерегает нечисть, змиево отродье. Загинуть в лесу легче лёгкого. И сколько гибнет! - сокрушённо мотнул он головой.

Между прочим, - бородач заговорщицки скосил глаза и притиснулся ещё ближе к Илье, - среди нас много мёртвых ходют. С виду будто живые, руки-ноги есть, а сами давно померли: кто окаменел, кого Змей сожрал, кого русалки за­щекотали… И это только колдовство Змея, что они будто живые. Так что с лесом не шути! Иной думает: когда-то ещё помру…, а сам и не заметил, что уже помер. Вот как.

- А я не помер?

- Ты-то? Нет, брат, - засмеялся бородач, отодвигаясь, - ты долго проживёшь. Может быть, и Змея переживёшь, если Бог даст. Может ты и есть Иван Царевич… То-то, гляжу, похож! Но, - вздохнул он, - заколдовали тебя крепко, однако.

Илье была неожиданно приятна такая оценка. И даже столь пронзительно приятна и окрыляюща, что он постарал­ся как бы пропустить последние слова бородача мимо ушей, но сам запомнил их.

- Ну, а Змея то видели вы? - спросил Илья, переводя раз­говор на другой предмет.

- Да пришлось. Рубился я с ним крепко. Но только мечом с ним трудно сладить.

- Отчего так? Не берёт меч, что ли? - улыбнулся Илья.