Вскоре после того до Алексея дошёл слух, что муж его старшей сестры Мани, Василий Астахов, работавший в Аткарске на железной дороге и бывший членом ВКП(б), арестован, судим и приговорён вместе с группой из двадцати молокан к пятнадцати годам лагерей, - и всё это только за то, что не отказался от молоканской веры и, будучи коммунистом, посещал молитвенные собрания. Рассказывали, что когда Василия реабилитировали в 1956 году и даже вернули партбилет, он, пожилой уже человек, заплакал.
Глава 40
Лекарство бесчестия
“Сначала был Махал Макакаако”, - прочел Илья. “В руках он держал дерево, и дерево это давало ему тень. С дерева в руку ему упал червь, и испражнения этого червя стали первой землёй”.
На этом месте древнего повествования Илья остановился и задумался. Его радостно поразило такое описание начала мира, и он явственно увидел, насколько больше соответствовало оно Истине, чем самые современные научные гипотезы. Удивительная красота образа Бога, держащего дерево, доставляла Илье почти физическое наслаждение. Эта картина притягивала к себе не логической, но откровенной правдой. Если смотреть с нынешних позиций, то какова же смелость мышления! - свободно облекающего в ёмкие и точные образы, открывающиеся духу сущности. И такое мышление всякие там Леви-Брюли-Строссы смеют называть “примитивным”. Откуда берётся это заносчивое мнение о древних культурах? Неужели из “историцизма” и веры в прогресс? Давно ли сам Илья был из таковых…? Теперь же ему было ясно, что это мнение неизбежно рождается у людей, которым недоступна откровенная Истина, недоступно символическое мышление; у людей поистине примитивных, которым ни разу не приоткрылась невероятная сложность жизни, недоступная рациональному осмыслению и “программному моделированию”. Они же создали и теорию Прогресса. Да они просто спасают своё лицо при соприкосновении с тем, что превосходит их силы, непонятные им символы они объясняют детской, сну подобной фантазией. Характерное пренебрежение к сновидениям! Если бы они знали, кто вступает в контакт с ними через образы сновидений! Но они не хотят знать, - боятся…
Совсем недавно Илья принадлежал к рационалистам, историцистам и прогрессистам. Теперь он причислял себя к другому лагерю, и современный запутанный в причинных цепях образ мыслей представлялся ему в виде ползучей твари, пресмыкающейся по поверхности жизни. Возможно, этот образ произошёл от ругательств, вычитанных им в марксистских книжках, где авторы обвиняли противников в “ползучем эмпиризме”…
Ещё несколько дней назад подобные думы наверняка сопровождались бы у Ильи улыбочкой превосходства, обращенной в виртуальное социальное пространство к отсутствующим оппонентам и людям, всё ещё придерживающимся отсталых взглядов. Теперь эта улыбочка гасилась режущим под ребрами воспоминанием о последнем унижении, которое претерпел Илья, доставая дефицитный стройматериал, нужный ему для строительства, в которое он ввязался через неосторожно приобретенное жильё; и теперь, влекомый кармой собственника и соседа стал попадать в ситуации, привычные для рядовых советских граждан, но не для него. Этих положений Илья ранее тщательно избегал, оберегая свою честь праведника…
