Скакавшие впереди начали заворачивать влево, чтобы ударить римской фаланге с тыла, не обращая внимания на то, что за ней стоит вторая линия, готовая к бою. Я еще не забыл, как римляне берут в клещи прорвавшихся врагов, поэтому с трудом вырвался из лавы, продолжил скакать вперед. Не потому, что решил погеройствовать, а совсем даже наоборот. Находясь на фланге римской армии, я могу напасть или отступить, как будет целесообразнее. По стуку копыт понял, что не один я такой предусмотрительный, если ни сказать хитрожопый. Или это сработал стадный инстинкт и просто продолжили скачать за тем же всадником, что и раньше. Крайний отряд ауксилиев из второй линии начал смещаться влево, чтобы преградить нам путь, но не успел. Где-то больше сотни тяжелых кавалеристов гуннской армии оказались в тылу у вражеской, задние шеренги которой быстро разворачивались лицом к нам, чтобы дать отпор. Вот только бросать коня на стену щитов у меня не было желания. Вместо этого я погнался за римскими воинами, которые двигались в обоих направлениях по дороге, ведущей к каструму, построенному на краю долины у реки. В нашу сторону шли целые и невредимые, в обратную — по большей части раненые, кто сам, кто с помощью соратников, а кого и вовсе несли на носилках из двух жердей и натянутой между ними шкуры или толстой холстины. Впрочем, заметив нас, все дружно побежали к каструму, побросав носилки и другую поклажу.
Я успел заколоть пикой еще двух. Третьему, молодому и верткому, метил в спину между лопатками. Бежал он не оглядываясь, но в нужный момент сделал рывок и малость шуганулся вправо, из-за чего острие пики, пробив короткие, темно-коричневые и сильно потертые штаны, вонзилось ему в левую ягодицу. Раненый римлянин из, судя по кожаным шапке и куртке вместо железных доспехов, вспомогательного отряда резко крутанулся, схватил двумя руками пику чуть выше выскочившего из раны, окровавленного наконечника и дернул на себя. От неожиданности я не смог удержать ее. К счастью, он не воспользовался захваченным оружием, отшвырнул пику и шустро метнулся в придорожные кусты, потом перепрыгнул канаву, отделявшую от дороги поле с высокой пшеничной, вроде бы, стерней, и побежал по нему в сторону небольшого лесочка. Несмотря на рану в интересном месте, даже не прихрамывал. Страх глушит любую боль. Я не погнался за ним. Меня забавляют люди, которые не сдаются — позорятся до конца. Я подъехал к кусту и, наклонившись, вытащил пику, застрявшую в нем окровавленным наконечником кверху, перехватил ее поудобней и поскакал вслед за соратниками, которые уже приближались к каструму.
Обычно у ворот каструма, обращенных к врагу, дежурит не меньше пятисот педов и ауксиариев. Сейчас было от силы две декурии, причем, как догадываюсь, собранные из внезапно приболевших. Видимо, Арнегискл посчитал, что воинов у него маловато, поэтому увел на поле боя всех, кто был способен держать оружие. Больные вдруг резко исцелились и довольно шустро захлопнули ворота перед нашим носом. А я уже собирался скакать к форуму каструма, где стоит шатер полководца и где, вероятнее всего, самая богатая добыча. На вал у ворот поднялся толстый краснолицый буцинатор и затрубил сигнал «Враг напал на каструм». Это он погорячился. Нападать на хорошо укрепленный лагерь отрядом в сотню человек может только сумасшедший, к каковым ни я, ни те, кто прискакал со мной, не относились.
Мы развернулись и поскакали отлавливать воинов римской армии, которые по разным причинам оказались между каструмом и местом сражения. Занятие было интересное, поскольку даже группы в несколько человек сопротивление не оказывали, старались удрать или спрятаться. В основном это были воины из вспомогательных и интендантских подразделений. Ценных трофеев с них никаких, так что чисто удовлетворяли охотничий инстинкт.
Я так увлекся, что не сразу заметил, что в нашу сторону бегут толпой педы. Сперва подумал, что собираются атаковать нас, и направил коня к полю, чтобы попробовать обогнуть их по дуге и прорваться к своим, а если не получится, то поскакать к дороге и дальше по ней до ближайшего перекрестка, где поверну и, сделав изрядный крюк, присоединюсь к гуннской армии. Только потом обратил внимание, что бегут педы без громоздких, тяжелых щитов. Спартанское «Со щитом или на щите» — это явно не про них. Малая часть педов ломанулась в сторону каструма, а предусмотрительные — сразу на дорогу, ведущую в Маркианополь, столицу провинции Мёзия Вторая, откуда и прибыли. Остановившись на поле, я наблюдал, как мимо несутся когда-то непобедимые римские воины. Внешне они были очень похожи на легионеров, а вот внутренне… Догонять и истреблять их, как делали мои соратники, не собирался. Больше их уничтожим или меньше — какая разница?! Сражение выиграно. Так что пусть мой конь подзаправится высокой пшеничной стерней, которую он скубал с таким хрустом, будто ел валежник.
